Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Полковник Денис Линнер закрыл глаза. Капелька пота медленно стекла по его щеке и с легким всплеском упала в дышащую паром воду, в которую были погружены он и Оками.

— Странно слышать от японца о древнем сицилийском законе.

Оками не спеша вдохнул ароматный пар, поднимающийся от воды. Он прекрасно понимал, что полковник хотел сказать оябун якудзы, но произнес «японец», так как он не был итеки, как предполагал это Оками, когда его сестра настояла на их встрече. Она сходила с ума по этому человеку. Это безрассудно, думал Оками, потому что полковник с Запада, еще более безрассудно, потому что он женат, и уже совсем глупо, так как он счастлив со своей женой.

— Я начал изучать сицилийские семьи уже порядочное время тому назад. — Оками чувствовал, как его пот выходил на поверхность воды с ритмично поднимающимися из глубины бассейна пузырьками горячего пара. — Логика очень простая: эти люди нашли возможность пересекать международные границы по своему усмотрению. Нам нужно научиться, по крайней мере, тому же, если мы хотим выжить в новом мире, который построят вместе Япония и Америка. Якудза всегда была строго национальной организацией. Как и вся страна, в которой мы живем, мы не знали остального мира.

— Omerta и киокиаку, — сказал полковник задумчиво, как если бы он был один. — Некоторые полагают что мистическое кредо чести якудза, которому следовали воры в законе, правившие уголовным миром, пришло от киокиаку, местных героев, как, например, пожарных, которые назначались сегунатом Токугавы для поддержания порядка в семнадцатом столетии. По мере того как общество в целом становилось все более коррумпированным, то же происходило и с киокиаку, пока они сами не оказались втянутыми в теневой мир игорных домов и проституции.

«Неудивительно, — думал полковник, — что мафия заинтересовала Оками».

— Я говорю об omerta, потому что это необходимо, — обратился к нему Оками. — Потому что я чувствую, что существует опасность для моего мира, и я обязан предпринять что-либо в этой связи.

Полковник был высоким мужчиной с привлекательной и внушительной внешностью, с проницательными голубыми глазами. Он слегка пошевелился в горячей воде. Мягкие всплески в других бассейнах фуро создавали как бы ритмичный фон для их разговора.

— Есть другие... более пожилые, чем вы, люди, которые могли бы взять на себя эту задачу.

Вновь Оками поразила слова полковника. Он использовал японское слово, означавшее «более пожилые», когда хотел сказать «более могущественные». Его сестра была права — он знал японские обычаи почти как японец.

— В любом другом обществе это могло бы быть правильным, — согласился Оками. — Но якудза — это закрытая книга. Более старые люди страдают артритом мышления. Они видят прошлое, как будущее. В то время как я вижу будущее, как настоящее. — Он поднял руку и быстро почесался. — Я полагаю, что вы и я похожи друг на друга в этом отношении, Линнер-сан.

Полковник открыл, глава, слегка наклонил голову к Оками.

— Очень любезно с вашей стороны говорить так, Оками-сан.

Оками улыбнулся про себя. «Любезно», когда на самом деле он имел ввиду «мудро».

— Но мы похожи и в другом отношении. Мы оба люди чести. По своему опыту я знаю, что это качество является редким среди представителей Запада, и его надо высоко ценить.

— Слово и дело, Оками-сан.

— Совершенно верно.

«Итак, он знает», — подумал Оками, чувствуя, как быстрее забилось его сердце. В Японии слова почти ничего не значат. Имеют значение только дела, и больше ничего.

— Я понимаю, что вы должны были чувствовать, когда Кисоко настаивала на нашей встрече, — полковник помолчал, чтобы придать своим словам больший эффект, — особенно, принимая во внимание мое положение в оккупационной штаб-квартире.

— Вы пользуетесь расположением Дугласа Макартура.

— Особенно если учесть, какие чувства ко мне испытывает ваша сестра.

Оками с трудом удержался от смеха. Как ему нравилась манера, в которой этот человек вел разговор! Его приводило также в изумление, что он испытывал большое удовольствие, находясь в компании полковника. Два месяца назад даже мысль об этом привела бы его в плохое настроение. Он был рад, что обладает способностью смиряться с переменами как в себе самом, так и в других.

— У вас были все основания возненавидеть меня тотчас, как только увидели, — сказал полковник. — И, наверное, так оно и было. Бог свидетель, я не мог винить вас за это.

Оками промолчал. Подобно опытному игроку в шахматы, он обдумывал, какие следующие шаги может сделать полковник.

— Но теперь мы достигли определенного взаимопонимания. Мы знаем, что каждый из нас хочет получить от другого, и поэтому мы научились уважать друг друга. Ты мне, я тебе, Оками-сан. Это движущая сила любых удачных и долговременных отношений.

— Между якудза и военными Соединенных Штатов. Вы не находите, что в этом альянсе есть что-то ироническое?

Легкая улыбка проскользнула по загорелому лицу полковника.

— Послушайте, Оками-сан, я считаю, что человеческая раса обладает неограниченной способностью оправдывать ужасные события, невообразимые действия, безнравственные союзы. Человеку нужно лишь определить для себя предельную черту, за которую он не может переступить никогда, и он не должен даже пытаться сделать это.

Оками пристально смотрел в сияющие голубые глаза.

— Что касается меня, — сказал он, — я связан кодом чести, не менее строгим, чем бушидо, код самурая. Все, что ни противоречит этому коду, допустимо.