Ник отошел от витрины книжного магазина и стад пересекать зал по диагонали. Перед ним прошла старушка, катившая перед собой сумку на колесиках. Его обогнали два моряка в белой летней форме, один из которых рассказывал другому соленый анекдот. Молодой женщины у колонны уже не было. Трое темноволосых ребятишек шумно проследовали к перрону под присмотром матроны с суровым лицом. Около автоматических камер хранения стоял мужчина в черной нейлоновой куртке; изо рта у него торчала зажженная сигарета. Напротив него человек в светло-коричневом костюме листал свежую газету. К нему подошел другой человек с небольшим саквояжем, они обменялись рукопожатием и ушли.
Николас вошел в кафе и уселся за стойку рядом с толстяком, который расправлялся с большим куском орехового пирога. Перед ним на стойке лежала долларовая бумажка и несколько монет. К губам толстяка прилипли крошки пирога и остатки крема. Он не обратил на Николаса никакого внимания. Николас заказал сосиску и апельсиновый сок. Колонны кафе были отделаны зеркалами, с помощью которых Николас продолжал наблюдение. Ему принесли заказ, и он расплатился.
Тревожное ощущение не покидало Николаса. Без сомнения, за ним следил человек, владеющий харагэй. Связь была двухсторонней, потому что наблюдатель по неосмотрительности подошёл к нему слишком близко.
Николас вытер губы жесткой салфеткой, последний раз взглянул в зеркало и вышел из кафе. До поезда оставалось немногим больше пяти минут, и за это время он должен был заставить того человека выдать свое присутствие. О том, чтобы пропустить поезд, не могло быть и речи. Жюстина не выходила у Николаса из головы. Ей наверняка угрожала опасность, и Ник чувствовал себя совершенно беспомощным вдали от нее. Одно дело попросить Дока Дирфорта присматривать за ней время от времени, и совсем другое — находиться там самому в решающую минуту. В такой ситуации Николас мог рассчитывать только на себя.
Ему оставалось сделать еще одну вещь. Он вернулся к автомату и позвонил лейтенанту Кроукеру.
— Слушаю. — Голос был хриплым и раздраженным.
— Это Николас Линнер, лейтенант.
— Что там у вас?
— Я возвращаюсь на побережье. Жюстине нужна моя помощь.
Кроукер молчал. Николас медленно скользил взглядом вокруг себя.
— Кроукер, за мной кто-то следит.
— Вы, похоже, переутомились или насмотрелись детективов?
— Я еще никого не заметил — пока. — Опять наступила тишина, только где-то на линии тихо звучала музыка.
— Откуда же вы знаете, что за вами следят? — спросил наконец Кроукер.
— Вы можете мне не поверить.
— И все-таки.
— Это харагэй. Называйте это шестым чувством, телепатией — как угодно.
Николас ожидал услышать очередное едкое замечание.
— Кто это, по-вашему, может быть?
— Ниндзя.
Послышался подавленный вздох.
— Оставайтесь на вокзале, Линнер. Я выезжаю.
— Нет. Он никогда не пробудет здесь так долго. Кроме того, он вас учует за квартал.
— Но мы не можем сидеть сложа руки.
— Поверьте, лейтенант, от вас сейчас ничего не зависит. Предоставьте его мне.
— Вам? Вам-то зачем в это ввязываться?
— Думаю, он охотится за Томкином... возможно, и за Жюстиной. Вот почему я туда еду.
— С каких это пор вас волнует безопасность Томкина? — В голосе Кроукера послышалось негодование.
— С тех пор, как я стал на него работать. С сегодняшнего дня.
Николас услышал в трубке возмущенное сопение.