Ярость исказила его лицо.
Развернувшись, он нанес по голове мощный удар, пославший ее в угол комнаты, где она, гротескно качнувшись, уставилась мертвыми глазницами в потолок.
— Ну так зачем же ты, ублюдок, нас предал и связался с этим Оками?
Ненависть сотрясала Ваксмана, он дрожал как в лихорадке. В отвращении он отвернулся, не желая смотреть на то, как До Дук вновь водружает голову на тумбочку.
До Дук вновь почувствовал ауру, окружавшую мертвую голову, и это покоробило его.
Совершенно неожиданно выражение лица Ваксмана смягчилось.
— По этой метке на его лбу, — сказал он, поворачиваясь и вглядываясь в умные карие глаза Доминика Гольдони, — я могу судить, что ты поработал над ним в своем излюбленном стиле.
— Точно.
Ваксман хихикнул.
— Должно быть, Лиллехаммер сейчас писает кипятком от страха и злобы.
— Не сомневаюсь, — согласился До Дук.
— Остерегайся его. Если попадешься, он с тебя живого сдерет шкуру.
— Я учитываю это.
— Знаю. Именно поэтому я и выбрал его для расследования этого дела. Вам необходимо вновь встретиться, — хмыкнул Ваксман. — Впрочем, ты уже вволю порезвился, хотя, полагаю, это ничего не меняет.
— Нет.
— Все эти ритуалы... — махнул рукой Ваксман, — лишь атрибут власти и... мера удовольствия.
— Вы ошибаетесь, — возразил До Дух. — Я не нуждаюсь в особых удовольствиях и комфорте.
Ваксман поджал губы.
— Все мы в этом нуждаемся, так было и будет всегда. Только покойникам комфорт уже не нужен. Могут обходиться без него.
Разумеется, он был прав. Ведь там была еще и девушка. До Дук не обмолвился и словом о ее существовании, это было бы глупо. Она явилась для него источником риска, излюбленнейшим источником силы и энергии. Он насыщался им, блаженствовал в нем, подобно тому как другие блаженствуют в мире в покое. Она не была целью концентрации его усилий, ему не нужно было «анатомировать» ее мозг и извлекать оттуда информацию, поэтому к ней был применен не такой ритуал, как к Доминику Гольдони. Она стала Кширой: Путем. Ритуальное действо над Гольдони должно было умиротворить богов, успокоить внутреннюю энергию. В случае же с девушкой ритуал предусматривал обратный результат: он увеличивал запас своих внутренних сил.
— Кровь еще прольется, и немалая, — сказал До Дук, — прежде чем я доберусь до того, кто снабжал Гольдони информацией.
— Послушай, мне абсолютно наплевать на то, что ты там будешь вытворять, но найти его ты должен быстро. — Ваксман бросил на До Дука предупреждающий взгляд. — Запомни, даже мертвых нельзя считать бессильными.
— Вам известно все о силе и власти, — польстил Ваксману До Дук.
Ваксман кивнул. Затем осторожно, будто держа в руке смертельно ядовитую змею, обхватил запястье До Дука.
— Нам обоим известно.
Обхватив его плотнее — в этот момент они были похожи на двух римских центурионов, — Ваксман слегка повернул руку До Дука внутренней стороной запястья вверх. Татуировка: лицо с открытым, как у Доминика Гольдони, правым глазом, вместо левого глаза священный полумесяц.
Их глаза встретились в долгом взгляде.
— А сейчас скажи мне, кто был источником Доминика? — наконец спросил Ваксман. — Кто подпитывал его информацией, которую тот использовал для своих контактов с правительством и деловыми кругами?
— Линнер. Николас Линнер.
— Ему было необходимо испытать меня, мою силу, — сказал Николас.