Он наклонился, чтобы поднять свой велосипед, и опять издал легкий стон. Жюстина инстинктивно попыталась поддержать его на всякий случай, но когда он посмотрел на нее, резко отдернула руку, вспомнив, что по японскому обычаю представители противоположных полов не должны касаться друг друга.
Что же теперь делать, думала она. Очевидно, человек в лучшем случае получил ушибы. Причем по ее вине. Она лихорадочно думала, что можно предпринять, не нарушая приличий. Она просто не могла повернуться и уехать по своим делам. С другой стороны, кто знает, что это за человек? Подумав так, Жюстина тотчас же себя одернула: она все еще думает по-американски. Здесь, в Токио, уровень преступности, по западным меркам, просто ничтожен. Так что опасаться нечего. Надо пригласить его в дом и предложить чаю. Это будет очень по-японски.
— Извините, — обратилась она к пострадавшему, — не хотели бы Вы пройти в дом? Я тут живу.
— Спасибо, не надо, — ответил велосипедист. — Со мной все в порядке.
По тону она поняла, что это такой отказ, который требует повторения предложения. Отказ из вежливости.
— Вы меня нисколько не обремените, — сказала она. — Но мне будет спокойнее, если я увижу, что с вами действительно все в порядке. Чашечка чаю Вам не повредит, я думаю.
Он повернулся к ней, довольно сухо поклонился. — Как можно отклонить такое проявление гостеприимства? И степенно проследовал за ней к дому.
— Давайте я Вас устрою здесь, на веранде, — предложила Жюстина.
— Я сейчас вынесу чай.
— Может, лучше пройти внутрь? — ответил велосипедист. — Кажется, я все-таки здорово ушиб себе спину. Мне бы что-нибудь подложить под нее.
Жюстина колебалась только мгновение.
— Конечно. В доме будет удобнее.
Они сняли обувь в передней, и Жюстина поставила ее в специально сделанный бамбуковый ящичек у стены. Затем провела его в гостиную.
Велосипедист не произнес ни слова, пока она не заварила чай, не разлила его, и они не выпили по первой чашечке. Когда Жюстина налила по второй, он заметил:
— У вас прекрасный дом.
— Спасибо, — откликнулась она, как положено по ритуалу. — Вы чувствуете себя лучше?
— Гораздо лучше, большое спасибо, — ответил он.
— Вы случайно не говорите по-английски? Мне было бы проще общаться.
— О, конечно, — сказал он с улыбкой, осветившей его поразительно красивое лицо, — с большим удовольствием, миссис...
— Ах, да, простите, — сказала Жюстина. — Меня зовут... — тут она опять едва не нарушила приличия, назвав свое имя. — Меня зовут миссис Линнер.
— А я мистер Омукэ, — представился Сендзин. — Кажется, мы познакомились не при наилучших обстоятельствах, не так ли?
Жюстина засмеялась, почувствовав благодарность за то, что он так легко отозвался о том, что она сшибла его. — Боюсь, что это так. Уму непостижимо, как я не заметила вас, разворачиваясь.
— Подъездная дорожка изгибается, — дипломатично сказал Сендзин, — и вам очень трудно заметить, когда кто-либо едет по дороге. Если вы не возражаете, я бы осмелился сделать предложение...
— С большим вниманием его выслушаю.
— На том большом кедре, в который я чуть не впечатался, не мешало бы повесить большое зеркало, чтобы видеть, не выезжает ли кто из-за поворота.
— Прекрасная мысль, — сказала Жюстина. — Большое спасибо за совет, м-р Омукэ.
— Не за что, — откликнулся тот, прихлебывая чай. — А у вас большой дом для одного человека.
— Я не одна здесь живу, — пояснила Жюстина. — У меня есть муж.
Сендзин не отрывал губ от чашки. — А чем занимается ваш муж, миссис Линнер?
— Он управляющий в фирме моего отца: производство компьютерных процессов, сталь, текстиль. Кроме того, последнее время мой муж занимается исследовательской работой. — Она взглянула на Сендзина. — А вы в какой области работаете, м-р Омукэ?