Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Бывают времена, когда страх разрушает сердце даже самых стойких. — Он оперся всем телом на свою палку с набалдашником виде головы дракона. — Прежде чем ты сможешь снова пойти, — сказал он, — ты должен признать, что тебя покалечили, превратив в белого Ниндзя. И за всем этим стоит умный, дьявольски опасный враг.

— Тандзян, — подсказал Николас.

Жюстина наконец осмелилась вставить свое слово:

— Скажите мне, что такое тандзян?

Нанги подождал, пока Николас даст требуемые пояснения, но когда тот не выразил желания сделать это, решил объяснить сам: — Ну, в грубом упрощении можно сказать, что тандзяны — предшественники ниндзя, а из их таинственного учения Тао-Тао развилось ниндзютсу. Но Тао-Тао — более примитивное и поэтому во многих аспектах более могущественное учение, чем ниндзютсу — производное от него.

— Тао-Тао тесно переплетается с магией, — добавил Николас.

— С магией? — как эхо откликнулась Жюстина.

— Ну да, вроде той, которой владела Акико, — осторожно заметил Нанги, — Многие школы ниндзя используют магию в той или иной степени. А часто это вовсе даже не магия, а гипноз, ловкость рук и прочее. Различные, разрозненные трюки, заимствованные из Тао-Тао, претерпели изменения с течением времени и с развитием национальной японской культуры. Но тандзянов все это не коснулось. Они продолжают оставаться адептами своего учения в чистой, прямо сказать первозданной форме. Их магия — нечто реальное, обладающее большой силой. Акико называли «мико», что значит «колдунья». Очевидно, она владела техникой Тао-Тао.

— Но тандзяном она не была, — сказал Николас.

— Не была, — согласился Нанги. — Но тот ниндзя, с которым ты столкнулся пару дней назад, конечно же, был.

— Кто бы ни был этот тандзян, — сказала Жюстина, — но он угрожает жизни Николаса. Кто-нибудь знает, почему?

— В ниндзютсу есть темная сторона, — ответил Нанги, — и она таит в себе собственную опасность.

Видя, что Жюстина ничего не поняла из этого объяснения, Николас добавил: — Нанги имеет в виду, что в атаке этой может не быть ничего личного. Просто я, будучи красным Ниндзя, таю в себе угрозу для ниндзютсу как такового, — Это перевело его мысль в другую плоскость, и он сказал, обернувшись к Нанги: — Та девушка из полиции, Томи Йадзава, говорила мае, что моей жизни угрожают красные.

— Это что, на уровне слухов? — спросил Нанги.

— Да нет, она говорит, что их отдел перехватил и расшифровал секретное сообщение.

— Ну, в любом случае бороться с тандзяном в одиночку, да еще будучи безоружным, — просто безумие, — сказал Нанги.

— Знаю, — ответил Николас. — По правде говоря, знаю с тех пор, как понял, что потерял «гецумей но мичи». И тогда я, — он посмотрел в окно в сад, который так любил и в котором до сих пор, казалось, обитал дух тети Итами, — и тогда я просто заблокировал дороги, по которым ходил, и стал ходить по другим.

— Или кто-то другой сделал это за тебя, — заметил Нанги, нетерпеливо ткнув в пол своей палкой. — Эта шифровка, по-видимому, является частью стратегии тандзянов, направленной на то, чтобы запутать жертву. Красным нет никакого резона причинять тебе вред.

— Это я знаю, — не стал спорить Николас.

Жесткий взгляд Нанги, казалось, проникал в самую душу. — А теперь скажи, какую стратегию ты выработал для себя.

Неделю спустя, поднимаясь по заснеженному склону, Николас вспоминал этот разговор. Это давало ему какой-то духовный комфорт, какого ему в последнее время катастрофически не хватало. Проваливаясь по колено в снег, он продолжал свой трудный путь. Изо рта шел морозный пар, брови и ресницы заиндевели, мешая видеть. Внизу было все еще лето, но здесь, на большой высоте Асамских гор, часто именуемых Японскими Альпами, царила вечная зима.

Он поправил лямки своего рюкзака и, несмотря на боль во всем теле, продолжал восхождение. Душевная боль, более острая, чем физические муки, гнала его вверх.

Идя по склону вулкана Асамаяма, он остановился, прижавшись спиной с рюкзаком к скале, черпая силы от этого вечного источника энергии. Нагнулся, зачерпнул немного снега и отправил его в рот. Задумчиво пососал тающий снег, потом достал из рюкзака кусок вяленой говядины, пожевал.

Он чувствовал себя невероятно усталым. Подъем по склону горы потребовал от него жуткого напряжения всех сил. В прежние времена от такого путешествия он бы даже не вспотел.

Но времена были не прежние, а сам Николас не был прежним Николасом Линнером. Он понимал, что надо привыкать к этой кошмарной реальности. Но он был человек, и вот теперь, на склоне вулкана Асамаяма, он был на грани того, чтобы разрыдаться от усталости и разочарования. Но это значило бы потакать своим слабостям и, даже хуже того, проникнуться жалостью к самому себе. А это было бы уже совсем ни к чему в его новой жизни, когда он решил схватиться с угрожающим его жизни тандзяном, хотя и был белым ниндзя.

Перекусив, Николас начал спускаться вниз, в раскинувшуюся внизу альпийскую долину в форме чаши, в которой кое-где стояли лиственницы и снежно-белые березы. А иногда даже попадались и персиковые деревья, бог знает каким способом выживающие в этом климате.

Он взглянул на тропу, по которой ему идти. Далеко внизу, где она начиналась, можно было видеть несколько прилепившихся к склону шикарных вилл, сделанных из камня и бревен, куда приезжали на выходные дни из Токио богатей, проделав восьмидесятимильное путешествие.

Но не виллу он искал глазами, а старый замок. И он думал в это время об Акико, любовнице Сайго, а потом — его. О «мико»-колдунье.

Об этом замке рассказывала она ему. Именно здесь она изучала искусство магии, как прежде изучала ниндзютсу вместе с Сайго в Кумамото.

Спустившись немного ниже по хребту, Николас наконец увидел его, замок Йами Доки, где жил Клоки, — сэнсэй магии, единственный человек, который мог подсказать Николасу, как ему избавиться от его состояния «широ ниндзя», потому что он сам был тандзяном.