Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За время, проведенное здесь, Тэнгу начал понимать, что в мире существует много разных сил, неведомых ему ранее. Он стал свидетелем таких подвигов, которые прежде считал невероятными и которые не мог постичь до конца. Все это мог бы совершить и он сам, если бы остался здесь и усердно работал. Но это было невозможно.

Сообщение Центра это подтверждало. Сейчас Тэнгу и сам не знал, кого он больше боялся: Центра или окружавших его странных людей. Он жил среди них, но не был здесь своим и понимал это. Он двигался вне их орбиты — это можно было сравнить с движением холодной Луны по отношению к Солнцу, из которого она вбирает в себя столько энергии, сколько возможно собрать через разделяющую их огромную бездну.

Что-то в нем сопротивлялось уходу, но причину этого внутреннего сопротивления определить он не мог и решил, что лучше об этом не думать.

И все равно он не решился бы на уход, если бы не нашел тайник. Это произошло случайно, и впоследствии Тэнгу понял, что только так и можно было наткнуться на столь искусно скрытый тайник.

Новички по очереди собирали дневные лилии, которые, сгибаясь от росы, росли на склонах Ёсино, за крепостными стенами. Сегодня была его очередь, и сразу же после заката — как это делал Кусуноки, когда был жив, — Тэнгу отправился в горы в поисках цветов, доставляющих наибольшее эстетическое удовольствие.

Возвратясь в додзё, он зашел в опустевший кабинет сэнсэя. По обычаю додзё, эта комната теперь не могла использоваться ни для чего другого, кроме как для учебных созерцаний духа мастера, который был духом всего, чему здесь учили.

Тэнгу встал на колени перед керамической вазой, которая стояла на возвышении в токономе, нише для созерцания, расположенной в кабинете Масасиги Кусуноки. Налив свежей родниковой воды в узкое горлышко вазы, он начал старательно составлять букет из лилий.

Мысли его, однако, были далеко. Вместо того чтобы сконцентрироваться на душе собранных цветов, он вспоминал все, что сделал за прошлую неделю для того, чтобы раскрыть тайну сэнсэя. Как это было связано с икебаной, он не знал — и не хотел знать.

Конечно, его поискам мешала осторожность, которую приходилось соблюдать, живя среди этих крайне опасных людей. Но сейчас он был поглощен размышлениями о том, где им была допущена оплошность.

Поскольку разум Тэнгу блуждал в ощущении дзэн, он сделался рассеянным. Но, по иронии судьбы, именно эта рассеянность привела его к разгадке. Когда он составлял букет из лилий, несколько капель воды упало на полированную поверхность деревянного пола. Попытавшись стереть их краем рукава, Тэнгу заметил что-то похожее на тень от волоска.

Сначала он принял это за обычную трещинку на лаке, вызванную расширением и сжатием из-за изменения температуры. Но потом сосредоточенность вернулась к нему, и он заметил, что линия проходит прямо, как стрела, на расстоянии около пяти дюймов. Потом он увидел другую линию-волосинку, расположенную под прямым углом к первой. Его пульс участился, и он посмотрел вокруг, опасаясь, что за ним могут следить. Все было тихо.

Фарфоровая ваза находилась в самом центре, где могла располагаться потайная дверца. Наскоро засунув цветы в вазу, Тэнгу осторожно приподнял ее и отставил в сторону.

Затем открыл складной нож с тонким, как волосок, лезвием и направил его острие к “тени волоска”, обследуя ее с предельной осторожностью: стоило ему сколоть или хотя бы слегка поцарапать гладкую полированную поверхность, и ему конец. Его собрат по оружию уже был каким-то неведомым способом раскрыт и уничтожен. Нельзя было допустить и малейшего намека на то, что в стенах додзё существует другой предатель.

Тэнгу напрягал слух, готовый уловить даже самое незначительное изменение на фоне тихих звуков, раздававшихся внутри здания. Он работал лезвием уверенно, методично и терпеливо, радуясь даже самому легкому движению деревянной панели.

И наконец его терпение было вознаграждено: навесной петли не оказалось, кусок панели просто-напросто поднимался кверху. Принимая во внимание назначение тайника, это была гораздо более надежная система: сэнсэй непременно обнаружил бы попытку открыть плотно пригнанную крышку по следам на полировке.

Под панелью оказалось углубление примерно дюйма в три, а за ним — горизонтальная металлическая дверца с пружинным замком. С помощью своего универсального ножа Тэнгу открыл замок. Внутри он обнаружил бумаги — это было то, что он искал. Он быстро сунул пачку рисовой бумаги в разрез просторной хлопковой куртки, ощущая, как листки трепещут, будто пойманная птица, касаясь его голой кожи. Затем он привел дверцу тайника в первоначальное положение.

Предельно собравшись, он всего за несколько минут составил из дневных лилий простейшую, но внушительную композицию. Его икебаной сэнсэй должен остаться доволен.

В угасающем свете дня он уложил свои немудреные пожитки в полотняный мешок, повесил его на плечо и, ощупав сверток бумаг, засунутых под ремень на животе, вышел из комнаты в пустынный коридор.

Быстро, но без спешки он прошел через лабиринты додзё, беспрепятственно миновав старинные каменные ворота. Пройдя мимо красных лакированных тории, которые охраняли вход, он направился по тропинке, вьющейся у подножия лесистых склонов Ёсино. Кипарисы, кедры и сосны, наполнявшие воздух пьянящими ароматами, тянулись почти до самого небесного свода, черные и непроницаемые на фоне последней вспышки заката.

На востоке уже виднелось несколько ярких звезд, сиявших на темном небесном куполе. Ласточки и серые зуйки метались над шепчущимися в ночи полями, торопясь спрятаться в свои гнезда, пока не проснулись и не вылетели на охоту ночные хищники.

За спиной Тэнгу в призрачной и туманной крепости додзё уже загорались огоньки, но ему они уже были не страшны. Пока он находился там, ему требовалась предельная концентрация воли, чтобы поддерживать дисциплину мыслей. Это истощало психику даже такого человека, как Тэнгу. Дело в том, что, как он догадался после некоторых наблюдений, в этом додзё постигали не только многочисленные тайные учения будзюцу, касающиеся тела, но и множество учений, касающихся разума.

Пробираясь сквозь лесистый склон, Тэнгу думал об этом. Он был немного знаком с темной стороной “ниндзюцу”, но здесь, в Ёсино, начал входить в такие области, где чувствовал себя не слишком уютно.

И лишь когда Тэнгу миновал широкую излучину, за которой скрылся замок, так долго бывший его домом, он почувствовал, как свалилась некая темная тяжесть, камнем лежавшая у него на сердце. И как филин, настигающий в ночи свою добычу и раздирающий ее в воздухе когтями и клювом, он почувствовал, что наполняется неким мрачным восторгом, от которого, казалось, закипает кровь в жилах.

И вместе с этим чувством пришло любопытство, с которым он не мог совладать. Отыскав полянку слева в перелеске, на склоне холма, Тэнгу свернул с тропинки и, укрывшись под сенью кедров, сел, скрестив ноги, на плоский замшелый камень, похожий на Токубэй — сказочную огнедышащую жабу.

Взбираясь на него, он почувствовал себя настоящим героем, каким не был на самом деле. Его рука скользнула под куртку.

Беглец осторожно осмотрелся: в широкой долине внизу, за едва различимой горной тропинкой, там и сям мерцали огоньки маленьких домиков и ферм. Он почувствовал едкий запах дыма, наводящий на мысли о домашнем очаге, о миске дымящегося супа мисо с лапшой. Затем он встряхнулся, достал маленький фонарик-карандаш в пластиковом корпусе и развернул листы рисовой бумаги, похищенные из тайника Кусуноки.

Секунду помедлив, Тэнгу принялся разбирать вертикальные линии значков. А почему бы и нет? Он заслужил это по праву. Добрых полчаса он вчитывался в текст, заменяя в нем использовавшийся в “рю” шифр иероглифами. И когда он закончил чтение, сердце заколотилось у него в груди, пульс убыстрился, и он почувствовал, что должен перевести дыхание. “О Будда! — подумал он, — на что же это я натолкнулся!” Листки задрожали в его пальцах при мысли о том, что ожидает Японию.

Погруженный в чтение, он не сразу заметил маленькую дрожащую искорку, порхающую, словно блуждающий светлячок, среди стволов кедров. Она была уже совсем близко. Тэнгу тут же погасил фонарик, но было уже слишком поздно. Огонек теперь не мерцал, а светил, ясно и отчетливо на тропинке прямо под той скалой, где сидел Тэнгу.

Проклиная свое любопытство, притупившее его обычно острое чувство опасности, он свернул бумаги и сунул их обратно под куртку. Спрятал фонарик, слез с камня и медленно пошел по склону. Он понимал, что лучше выйти из леса самому, чем позволить обнаружить себя. Особенно если там какой-нибудь сэнсэй из додзё. Не исключая такую возможность, Тэнгу предельно обострил внимание, чтобы можно было среагировать в считанные доли секунды.

Но когда он вышел на петляющую тропинку, то увидел, что это никакой не сэнсэй, а просто молоденькая девушка. Она была одета в серо-зеленое кимоно и гэта на босу ногу. В одной руке у нее была керосиновая лампа, в другой — дзяномэгаса, разноцветный зонтик, сделанный из рисовой бумаги.