У Сато заныло под ложечкой. Сначала Паназиатский банк, а теперь вот это. Большой риск, большая награда... Они с Нанги знали, на что идут. Можно было представить, сколько принесет им “Тэндзи”. Но все рассыпалось с дьявольской быстротой.
— Кусуноки убит, сэр.
— Я это знаю. — Сато пришел в раздражение при мысли о риске, на который он пошел. Какая неосторожность!
— Но известно ли вам, что это сделал один из его учеников? Линия, соединявшая Сато с Фениксом, затрещала, будто в агонии. Казалось, множество разговоров вступило в борьбу друг с другом.
— Я думаю, вы должны рассказать мне об этом подробнее, — сказал он, стиснув зубы в предчувствии недоброго.
— В убийстве заподозрен находившийся с ним мухон-нин. Сейчас доказано, что он не убивал. Советскому шпиону не хватило отваги на такой опрометчивый поступок.
— Тогда кто же убийца?
Помолчав, Феникс сказал:
— Если бы мы это знали, он уже понес бы наказание.
— Может, есть другой... советский диверсант?
— Такая возможность не исключена.
Сато был взбешен.
— Вы лучший помощник, какого я мог найти. Поэтому я и нанял именно вас, чтобы охранять тайны “Тэндзи”. Если бы мне нужен был бездумный головорез, я бы набрал их из якудза по всему города. О Амида! Чем вы там занимаетесь?
— Верьте мне, — сказал Феникс, — все идет как надо — я лично слежу за этим.
Феникс, как и Кусуноки, был сэнсэй ниндзя. Сато успокоился:
— Поддерживайте контакт со мной.
— Каждый день в это время я буду звонить вам.
— Отлично. Я буду на месте.
Сато положил трубку, и на другом конце дома отключился миниатюрный диктофон, соединенный с подслушивающим устройством, которое Котэн спрятал в офисе Сато. Запас информации охранника увеличился.
Николас и Алонж высадились из самолета в “Даллас Интернэшнл” в Вашингтоне.
— Мистер Линнер?
Красивая блондинка с длинными ногами и спортивной фигурой пошла ему навстречу.
— Вы Николас Линнер?
У нее был европейский акцент, который должен бы был раздражать его, но этого почему-то не происходило. Она как-то ухитрялась смягчать гласные и четко произносить гортанные. Он подумал, что ей этому пришлось учиться.
— Да.
Акцент был, несомненно, восточноевропейский, и он тут же начал изучать черты ее лица.
Она сунула руку в карман плаща и открыла сделанный из кожи ящерицы футляр для визитных карточек.
— Не будете ли вы так любезны пойти со мной?
— Ваши отец или мать из Белоруссии?
Он заглянул в ее глаза — небесно-голубые, поистине лазурные. В них светился ум, и во всем ее облике было благородство. Несмотря на беспокойство, которое у него вызывала незнакомка, она ему понравилась.