Янтарные глаза Хейтора смотрели не на раскаленный коготь, а в лицо Кроукеру. Его губы и щеки были залиты кровью, под глазами налились уродливые синяки.
— Ты что же думаешь, кретин? Что я задрожу от страха и разоткровенничаюсь только потому, что ты этого хочешь?
— Нет, Хейтор. От тебя я не жду ничего. — Кроукер достал из кармана камень духов Хумаиты и прижал его к шее Хейтора между ключицами.
Глаза Хейтора широко раскрылись, он судорожно зевнул и стал извиваться, прижатый к полу коленом Кроукера.
— А теперь, — тихо проговорил Кроукер, — расскажи мне то, что я хочу знать. Расскажи мне о Розе Милагрос.
Ничего не произошло. Но через несколько мгновений янтарные глаза Хейтора словно погасли и стали прозрачными.
— Ненавижу ее, — прошипел Хейтор. — Проклинаю ее, где бы сейчас ни находилась ее душа.
— Почему? — спросил Кроукер. — Что такого она тебе сделала?
— До ее появления мы с Антонио были мокои.
— Мокои? — переспросил Кроукер. — Что значит мокои?
— Особые отношения между близнецами, священная связь. Эта сука, Роза, разорвала эту связь между мной и Антонио подобно тому, как врач, делая аборт, преждевременно вырывает плод из чрева матери. — Лицо Хейтора исказила гримаса ярости. — Она совершила насилие над нами! Гнусное насилие! Я не мог допустить этого.
Значит, Антонио говорил правду о своей любви к Розе? Кроукер был настолько ошеломлен этим открытием, что не знал, что и думать.
— Так это ты убил Розу, — прошептал он.
— Она говорила, что любит его, что чувствует испорченность его души, что сумеет спасти его, — продолжал Хейтор, едва ли осознавая присутствие Кроукера. Таково было действие камня духов. — Она совратила его, разрушила нашу с ним общность, наше единство, мокои, которое было фундаментом всей нашей жизни. Я думал, что, если убью ее, все вернется на прежнее место, все будет по-старому, между мной и Антонио вновь возникнет мокои. — Он покачал головой. — Как же я ошибся! Даже из загробного мира она сумела увеличить пропасть между мной и Антонио. Когда Антонио узнал о том, что я сделал с Розой и нашел ее тело, то в первый момент я был уверен, что он убьет меня — я прочел это в его глазах. Но он не смог поднять на меня руку. В этот момент он вспомнил, что мы с ним из одной материнской утробы, что мы родились почти одновременно, что мы — почти точная копия друг друга. Наказание пришло позднее. Антонио всячески противился возобновлению мокои. Душа одного близнеца не может слиться с душой другого, если тот другой этого не хочет. И с той поры наша общность, наше единство душ и помыслов перестало существовать.
Кроукер еще крепче прижал камень духов к шее Хейтора.
— А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне о Бенни. Что тебя связывает с ним?
Прозрачные глаза Хейтора, казалось, видели не пространство, а время.
— Как что? Кости, конечно. Как и он, мы с Антонио жаждем заполучить кости.
— Какие еще кости? — удивился Кроукер.
— Ну, хватит! — громко скомандовал чей-то голос.
Обернувшись, Кроукер увидел идущего по коридору Антонио. Войдя в кухню, он посмотрел мимо Кроукера на своего окровавленного и распростертого на полу брата.
— Достаточно крови на сегодня. — Его янтарные глаза уставились на Кроукера. — Отпусти его, прошу тебя, — тихо, почти скорбно произнес он.
Кроукер не двинулся с места. Антонио держал в руках тот самый провод, которым Кроукер только что связал страшную пасть крокодила. Однако рептилии нигде не было видно. Кроукер заметил на лице Антонио красную полосу — она проходила через переносицу вниз по щекам и под подбородком, словно это он, а не крокодил был обмотан проводом. Впрочем, Кроукер тотчас же отмахнулся от этой мысли и постарался поскорее спрятать камень духов, чтобы Антонио не заметил его.
Лицо Антонио посуровело, и он сказал уже гораздо более жестким тоном:
— Я не люблю повторять свою просьбу дважды. Либо ты делаешь, как я сказал, либо пеняй на себя!
Теперь, когда камень духов был снят, глаза Хейтора вновь обрели свой светящийся янтарный цвет.
— Я не боюсь тебя, Антонио, — сказал Кроукер. — Бояться надо тебе и Хейтору, потому что теперь я буду мстить вам обоим!
Он неожиданно повернулся к Хейтору и прижал свой раскаленный коготь к его правой щеке.
Хейтор забился от боли, и Антонио тоже подскочил на месте, словно ужаленный.
— Ты сам не ведаешь, что творишь... — застонал Антонио.