Гости продолжали пребывать в пугающем количестве: никто не захотел пропускать такое событие. Мужчины и женщины теснились на софе, сидели по двое-трое в каждом кресле, стояли вдоль стен, лежали на ковре, танцевали перед камином, целовались с крышками унитазов, заваливались на кровати (при этом измучили Марию настолько, что она, всплеснув от отвращения руками, ушла), ползали по теннисным кортам около дома, заворачиваясь в сетку, и бросались, обессилев, в бассейн, отфыркиваясь и отплевываясь, пугая дельфина, резвившегося там.
И тем не менее подходили все новые и новые лица. Они текли в дом непривычным потоком, таща с собой подарки в виде всевозможных бутылок и кушаний. Дайна думала, что знает их всех, но не была в этом уверена. Впрочем, ничто не имело значения, кроме ее Оскара, которого она то ставила на каминную полку, чтобы полюбоваться на него с другого конца комнаты, то крепко прижимала к груди.
Она провела восхитительные четверть часа, беседуя с необычно выглядевшим, высоким человеком, невероятно худым и изможденным. У него была желтовато-бледная кожа, черная борода, длинный, крючковатый нос и глаза, похожие на два уголька. Шатаясь, она побрела от него прочь, только когда обнаружила, что обращается к старику на картине Эль-Греко.
— ...до конца.
— А?
— Милочка, пошли, — тихо сказала Ясмин, обнимая ее за талию.
— Это мой праздник, — ее язык слегка заплетался.
— Я знаю. Я просто хочу минутку поболтать с тобой наедине. — Она улыбнулась Дайне. — Ты сможешь сразу же вернуться назад.
У них ушло чуть ли не полчаса на то, чтобы выбраться из дома на улицу. Им пришлось пробиваться сквозь лес людских тел, в котором не было ни одной свободной тропинки.
Снаружи посреди деревьев и аккуратно подстриженных кустов находилось меньше народу, хотя возможно то было лишь обманчивое впечатление, возникавшее благодаря открытому пространству и большему простору.
Каблуки их туфель проскрежетали по бетонной дорожке, проложенной вокруг бассейна. Под водой горели огни, от чего она переливалась всеми цветами радуги.
Дельфин, фыркавший и крутившийся на одном месте, нырнул и, прогнувшись, высоко выпрыгнул из воды. Столпившиеся у бассейна зрители приветствовали его аплодисментами. Великолепное животное, несомненно получавшее удовольствие от такого внимания к своей персоне, прекрасно понимало, что нужно зрителям, потому что повторяло свой трюк вновь и вновь, каждый раз взмывая в воздух все выше.
Ясмин, наклонив голову на бок, наблюдала за представлением, устроенным дельфином.
— Как ты полагаешь, о чем он думает? — спросила она. — Говорят, они самые разумные существа на земле после нас. — Они зашагали дальше. — А может быть у него в голове никаких мыслей и лишь одни мечты. — Она повернулась к Дайне. — Это было бы очаровательно, верно? — Она с наслаждением вдохнула ночной воздух. — Одни мечты и больше ничего.
— Тогда сегодня мы все дельфины. — Подняв голову, Дайна посмотрела на звезды, горевшие в ночном небе, и вспомнила свое желание дотянуться до них. Они казались совсем близкими: стоит только протянуть руку...
— Мне надо сказать тебе кое-что, — услышав слова Ясмин, Дайна взглянула на нее.
— Только не говори ничего плохого, Ясмин. Оставь это на другой день.
Ясмин улыбнулась, и ее белые зубы сверкнули на фоне смуглого, чувственного лица. Дайна еще никогда не видела ее глаза такими огромными и горящими.
— Мне сообщили об этом буквально за минуту до того, как я поехала на церемонию. Я искала тебя, но не смогла найти в давке, а потом... просто не было времени. — Она взяла руки Дайны в свои. — Мне предложили главную женскую роль в новом фильме Скорсезе.
Дайна изумленно уставилась на нее.
— Правда? — Она прижала Ясмин к своей груди. — Это чудесно! Я так рада за тебя.
— Дело в том, что завтра я уезжаю в Люцерн для участия в подготовительной работе. Я пробуду там пару недель до начала съемок в Люксембурге, Мадриде и на Мальте.
Дайна на мгновение протрезвела.
— Завтра, но...
— В Люцерне я поселюсь в «Гранд Национале». Я позвоню тебе сразу, как только все утрясется.
— Значит, я больше никогда не увижу тебя?
Ясмин рассмеялась.
— После того, что мы вместе испытали? Как тебе это могло прийти в голову?
Дайна почувствовала, что слезы наворачиваются ей на глаза, и не могла понять, почему.
— Просто у меня такое ощущение. Ясмин погладила ее по шее.