— Так-то лучше.
— Музыка — это не твоего ума дело...
— Мое, когда мне кажется, что она может повлиять на...
— Кто тебе сказал, что ты — господь бог, чтобы судить?
— Вы — обнаглевшие негодяи, полагаете, что обладаете монополией на божественный престол или как? Определенные решения должны быть приняты. Затем-то я и пришел сюда.
— Да, и что касается музыки...
— Решения, касающиеся продолжения карьеры.
— Послушай, ты, ублюдок...
— И одно такое решение уже принято...
В контрольной комнате воцарилось молчание, и воздух вдруг стал густым и удушливым. Сердце Дайны тревожно забилось, словно птица, попавшая в силок.
— Что ты имеешь в виду, черт побери?
— То, о чем я только что говорил. Группа не позволит тебе порвать контракт.
— Группа?
— Видишь ли, по этому вопросу прошло голосование.
— Без меня? По чьей инициативе?
— Найджела и... моей. Это было необходимо. Надо было прояснить...
— Убирайся ко всем чертям, козел. Ты вызываешь у меня отвращение.
— Это ничего не решит.
— Прочь, Бенно. Сейчас же. Или через минуту тебе придется ползти на брюхе...
— Когда ты останешься, то поймешь...
— С этого момента тебе не удастся извлечь из меня никакой музыки.
— Крис...
— Ни единой ноты! Ни единой, пока я не обрету свободу.
— Существуют законные способы, но я не хотел бы прибегать к их помощи сейчас. Когда ты...
— Знаешь что, Бенно? Я внезапно неважно себя почувствовал, понимаешь? Возможно, что-то серьезное, вроде вирусного гепатита. Так что, по крайней мере, в течение шести месяцев на меня рассчитывать не приходится.
— Я могу позвать врача, чтобы...
— Альбом, Бенно, новый сингл и проклятое турне — все коту под хвост. И привет!
Вновь наступила тишина, в которой зазвучал голос Бенно, удивительно ровный и спокойный.
— Я даже на мгновение не допускаю, что ты говоришь серьезно, Крис. Стоит турне начаться — первый концерт в Сан-Франциско на следующей неделе — и твое настроение совершенно изменится.
— Ты просто не слушаешь меня. Я сыт по горло всей вашей компанией и не желаю иметь с ней больше ничего общего.