— Из-за красного шнурка.
— Какого красного шнурка?
— Развяжите меня, — сказал гаваец, — и я покажу его.
Удэ развязал веревку, и гаваец начал растирать запястья.
Вместе с ним Удэ подошел к шкафу. Гаваец открыл один из ящиков и стал рыться в нижнем белье.
— Вот. — Он вынул небольшой кусок заплетенного в косичку красного шнурка. Тот был настолько темным, что казался скорее черным.
Удэ взял шнурок в руки.
— Где ты это достал?
— В аэропорту. В камере хранения. Итимада велел нам забрать ключ. В отеле. На имя Майкла Досса.
Досс! Сын Филиппа Досса! Удэ наконец начинал понимать, в чем дело.
— И тогда ты увидел катафалк?
— Да. Я ждал брата. Он отошел по нужде. Я обратил внимание на женщину, потому что она знала о людях толстяка. Тех, что снимают на пленку всех, кто прилетает и улетает. Она их обходила.
— И что случилось дальше? — спросил Удэ.
— Вы собираетесь меня убить?
Удэ улыбнулся.
— Если не расскажешь все, что меня интересует. Мужчина сглотнул слюну, потом кивнул.
— Пока она заполняла бумаги, чтоб забрать гроб, я подошел к катафалку. Вот тогда я и увидел. На переднем сиденье лежала нарисованная от руки карта. Я взглянул на нее. Это была дорога в Хану. Одно место было обведено кружком. Дом толстяка. Тот, которым он пользуется раза два в год, когда хочет отдохнуть от дел и от семьи.
В дом толстяка доставляют гроб, подумал Удэ. Что происходит?
— Хана — это на другой стороне острова? Захолустное местечко. А где именно находится дом?
Гаваец ответил. Удэ решил, что пора ослабить нажим.
— Чем это толстяк занимается?
— Да он ничего не знает.
— Откуда тебе это известно? — спросил Удэ.
— Потому что он стал ленив. Он говорил, что раньше сам присматривал за домом. А теперь нанял для этого нас. Мы там были недели две назад, проверяли, не налетела ли с гор мошкара. Ни вода, ни электричество не включены. Он никого не ждал.
Совсем интересно, подумал Удэ. Он помолчал.
— Ты говорил толстяку о том, что видел в аэропорту?
— Вы имеете в виду женщину? Нет еще. — По щекам гавайца текли слезы. — Брат сказал, не надо. Толстяк однажды оставил его на улице. С собаками. Вы понимаете? С доберманами. С того момента брат возненавидел толстяка. «Мы берем его деньги, — говорил брат. — И все».
— Кто был за рулем? — спросил Удэ. — Женщина?
— Не знаю, — сказал гаваец. — Пожалуйста! Я вам все сказал. Отпустите меня!
— Хорошо, — мягко произнес Удэ.