— О Господи, — Делмар Дэвис Макоумер взглянул на часы с золотым браслетом. — Малыш опоздал всего на три часа. Ах, если бы он обладал твоим, Киеу, чувством ответственности! Я вообще хотел бы, чтобы он больше походил на тебя. Киеу покачал головой:
— Он — ваш сын. И он старается.
— Не понимаю, почему ты вечно защищаешь его, особенно при том, как он к тебе относится.
— Он не может преодолеть терзающее его чувство вины. Это очевидно.
— Вина? — Макоумер чуть ли не расхохотался. — А по поводу чего, черт побери, он должен испытывать чувство вины?
— Вы ведь и сами не можете забыть, что ваша первая жена, Рут, умерла, дав жизнь Эллиоту, — тихо произнес Киеу. — Это тяжелая ноша для любого ребенка, особенно для мальчика. Потому что между матерью и сыном существует особая связь. И когда безжалостный рок обрывает ее в самом начале...
— О, чепуха! У меня нет времени для этих психологических бредней.
— Интересно, — пробормотал Киеу, покачав головой. — Психология — ваше главное оружие как в бизнесе, так ив... «Ангка». И странно, что вы отрицаете ее в отношениях с сыном.
Макоумер наклонился над столом.
— Я только хочу сказать, — тихо произнес он, — что парень — слабак. А слабаков я терпеть не могу, и особенно меня это раздражает в собственном сыне.
Макоумер помолчал, потом сказал:
— Надеюсь, ты понимаешь, что тебе я позволяю гораздо большее, чем другим.
Киеу упрямо смотрел в пол.
— Да.
— Потому что не сомневаюсь в твоей преданности. В твоей любви.
В огромном помещении повисла напряженная тишина. Наконец Макоумер произнес:
— Тебе лучше воспользоваться частным лифтом. Я не хочу, чтобы Эллиот застал тебя здесь. Киеу кивнул и удалился.
— Мистер Макоумер, могу я пригласить Эллиота?
Макоумер встряхнулся.
— Да, Мэделайн. Идите домой и отпустите остальных сотрудников. Уже поздно.
— Хорошо, сэр. Доброй ночи.
— О, Мэделайн, чуть не забыл... — он уже слышал шаги на винтовой лестнице.
— Да, сэр?
— Вы проделали колоссальную работу, собирая данные по «Голодной лошади». Я даже не знаю, что делал бы без вас.
— Спасибо. Мы все очень гордимся «Вампиром».
Макоумер прервал связь и подошел к бару. Налил себе щедрую порцию джина с тоником — надо было успокоиться. Эллиот всегда действовал ему на нервы.
Он стоял, повернувшись спиной к возникшему в дверном проеме сыну, и нарочно старательно выжимал в стакан лимон.
— Ну вот, — раздался голос. — Я пришел. Что тебе нужно?
Макоумер резко повернулся. Лицо его стало жестким.
— "Что тебе нужно?" — передразнил он. — Ты опоздал на три часа, и это все, что ты можешь сказать? Ни объяснений, ни извинений?