В душах сознательной части населения Пномпеня широко разрекламированный визит генерала де Голля оставил такую муть и грязь, какую оставляет после себя груженная мусором лодка. Царившая в дни его исторического пребывания эйфория исчезла словно тать в ночи.
Долгожданная материальная помощь вылилась в организацию второго лицея, создание фабрики по производству фосфатов и шитье новой формы для ужасно обтрепанной кхмерской армии. И не более.
Встреча французского министра иностранных дел с избранными представителями Ханоя прошла без ощутимых результатов. Да и сам визит де Голля ничего не дал в плане сложных отношений с северовьетнамцами и американцами.
Короче, стало ясно, что дни принца Сианука сочтены. Эта его последняя попытка найти поддержку выглядела очень жалко, продемонстрировать ему больше было нечего — разве что новую школу, из которой выйдет еще больше образованных, но безработных молодых людей. А они неминуемо в результате обратятся против власти, которая не дает им никаких возможностей.
Настроение в городе изменилось, изменилось оно и за стенами виллы Киеу. Для того чтобы узнать, кто победит в междоусобной войне — сторонники Чау Санга или Коу Роуна, — прибегать к услугам предсказателей не требовалось. И так было ясно.
В эти жаркие дни, полные беспокойства и разногласий, Сока часто вспоминал тот июньский вечер, когда у них ужинал Рене Ивен. Он помнил, чем он закончился, помнил, каким оберегающим, защищающим жестом обняла мать плечи отца, как он, улыбнувшись младшему сыну, произнес «оун».
События развивались стремительно, и их поток подхватил Соку. Казалось, все впали в истерику. Люди понимали, что что-то происходит, но что именно — этого не знал никто. Сам говорил, что это революция, но Сока не был в том уверен. Он часто в конце урока спрашивал, что думает обо всем происходящем Преа Моа Пандитто. Старик глядел на мальчика и спокойно отвечал: «Я об этом не думаю, нас политика не касается». — Спустя годы Сока, утирая горькие слезы воспоминаний о своем Лок Кру, снова и снова слышал эти слова.
Ужас — вот что поселилось в душах людей. Что с нами случится? — думал Сока. Он без конца задавал себе этот вопрос, вопрос будил его по ночам, не давал уснуть.
В то время его единственным спасением была Малис. Точнее, его односторонние сексуальные отношения с нею. Почти каждую ночь, и особенно тогда, когда беспокойство становилось непереносимым, он тихонько прокрадывался по темному коридору, открывал дверь в ее комнату и впитывал ее запах, ее образ. И тогда для него наступало сексуальное освобождение: это было похоже на то сладостное чувство, когда, вырывая бечевку из твоих рук, в небо устремляется великолепный воздушный змей.
А затем как-то вечером Сам привел домой высокую стройную девушку. Это была Раттана, смущенно улыбающаяся и счастливая. За ужином Сам был необычно молчалив, и беседу с девушкой пришлось поддерживать Кемаре и Хеме.
Но Сока видел в глазах брата решимость. Наконец Сам заговорил. Он сказал семье, как они с Раттаной относятся друг к другу, и попросил у родителей разрешения жениться на ней.
Проводив девушку домой, Сам пришел к Соке.
— Мне это не нравится, оун, — тихо сказал он. — Почему они сразу же не дали своего согласия?
— Ой, ну ты же знаешь, какие они. Особенно папа. Ты сам говорил, что он — приверженец старых традиций. Но Сама это не успокоило.
— Они собираются к предсказателю... У меня нехорошие предчувствия.
— Не волнуйся, — Сока улыбнулся. — У тебя просто нервы на взводе. Вот увидишь, все будет хорошо.
Но предчувствия Сама не обманули. Предсказатель, к которому обратились Кемара и Хема, брак не одобрил, и когда родители сообщили об этом Саму, он рассвирепел.
— Вы хотите сказать, что если я был рожден в год крысы, а она — в год змеи, мы не можем пожениться?
— К сожалению, астролог был тверд на этот счет, — ответил Кемара. — Вы не подходите друг другу. И я не могу дать согласия на ваш брак.
— Но мы любим друг друга!
— Пожалуйста, пойми, Сам, это для твоей же пользы.
— Папа, ты что, не понял, что я сказал?
Кемара обнял сына и попытался улыбнуться:
— Понял, сынок, но астролог уверен, что брак этот не долговечен. Змея задушит крысу — таков порядок вещей. И ты должен его принимать.
— Нет! — Сам вырвался из отцовских объятий.
— Самнанг!
Вот и все — Кемаре достаточно было повысить голос, чтобы Сам замолчал и склонил голову.
— Вот увидишь, Сам, — сказал Кемара, — это пройдет. И ты найдешь другую девушку, которая тебе больше подходит.
В эту ночь из окна коридора Сока увидел, как Сам выскользнул из дома и тенью прокрался по направлению к вилле Нгуен Ван Дьеп. Сока даже отошел от двери в комнату Малис, чтобы проследить за братом — он отправился на виллу вьетнамца, или, может быть, к Раттане или Рене? Но брат уже скрылся в густых зарослях.
Сока лежал в постели в обычной после сексуального облегчения полудреме, когда вернулся Сам.