Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да? Ты хочешь сказать, что ничего не замечал? Впрочем, тут нет ничего удивительного. В конце концов, я провела с ним гораздо больше времени, чем ты.

— Они часто спорят. — Николас облокотился на поручень, наклоняясь над водой, и почувствовал прикосновение ее руки.

— Не делай этого. — Юкио засмеялась. — Если ты упадешь, мне придется прыгать вслед, а я терпеть не могу воды.

— Воды и поездов.

— Вода хуже всего. Нет, я ничего не имею против моря; мне даже нравится на берегу. Просто я ужасно боюсь приливов, откатных волн и всего такого.

— Что касается Сацугаи, — продолжал Николас, — они противоположны по своим убеждениям. Но все это на уровне разговоров.

— Ты можешь себе представить, что они встречались бы друг с другом, если бы не Итами и твоя мать?

Николас смотрел на воду, темную и светлую одновременно.

— Не думаю.

— Правильно. Я знаю Сацугаи. Такая ненависть может объясняться только страхом, а Сацугаи не из тех, кого легко запугать, поверь мне. Значит, у полковника есть что-то действительно серьезное против Сацугаи.

— Видимо, дело в том, что Сацугаи в свое время подозревали в военных преступлениях как члена дзайбацу. Ты знаешь об этих чистках, когда американцы пытались разрушить традиционные плановые структуры. Мой отец выступил тогда в защиту Сацугаи. Я не знаю подробностей, но в любом случае такой долг должен очень тяготить Сацугаи.

— Да. Он гордится тем, что всего добился сам. Теперь он стал еще могущественнее, чем до войны. — Юкио покачала головой. — Подумать только — этим, пусть отчасти, он обязан полковнику.

— Родственные связи. Для моей матери это важнее всего; по сравнению с этим политика не имеет никакого значения. Кроме отца и меня, у нее есть только Итами. И они друг для друга готовы на все.

Туман сгустился, и стало холодно. Время от времени паром давал гудок, резкий и скорбный. Чайки улетели, и уже нельзя было рассмотреть даже воду за бортом. Казалось, они летят по воздуху; густая белизна тумана окутывала их удушающей пеленой. Голоса с другого конца парома звучали странно, будто доносились до них через огромную бездонную пропасть.

Неожиданно из густого тумана появились очертания берега, и с легким толчком паром ткнулся в причал. Николас подумал: как капитан смог найти дорогу в таком тумане? Послышался скрип канатов, потом раздался яростный собачий лай.

Поездка в Кумамото показалась Николасу бесконечной, хотя она составляла лишь небольшую часть всего путешествия. Может, виной этому был густой туман. Николасу мучительно хотелось выяснить, что привело сюда Сайго. Теперь он уже не сомневался, что и Кансацу был этим обеспокоен, хотя сэнсэй никогда не сказал бы об этом прямо. Но что могло быть опасного в поездках Сайго на юг? И почему это волновало Кансацу? Поезд мчался по Кюсю, и эти вопросы грызли Николаса. Больше всего на свете он хотел бы знать на них ответы, но хотеть этого было, разумеется, бессмысленно; Вообще, бесполезно чего-то хотеть, как часто говорила Цзон. “Если ты очень хочешь чего-то, ты должен это сделать. Тот, кто сидит и ждет, ничего не добьется”. Юкио, как обычно, была озабочена только одним. В пустом полутемном вагоне она подняла юбку и забралась к Николасу на колени; поезд так раскачивался, что им вовсе не пришлось двигаться.

В старые времена над городком Кумамото господствовал каменный замок, возвышавшийся на высоком серо-коричневом холме, который с наступлением весны покрывался буйной зеленью. Теперь же этот замок, по-прежнему величественный, оказался в тени огромной промышленной зоны, раскинувшейся в долине. Дымовые трубы непочтительно, как неловко растопыренные пальцы, уткнулись в небо. В тот день, когда Николас и Юкио сошли с поезда, их верхушки были укрыты туманом.

Странно, но сам город не оказался таким современным, как можно было предположить, судя по промышленному гиганту в его окрестностях. Здесь мало что напоминало о западном влиянии. Николас и Юкио встретили здесь традиционных японских одежд больше, чем за все предыдущее путешествие. Даже сквозь туман, который наконец стал рассеиваться, был виден гористый пейзаж Кюсю. Со всех сторон вырисовывались темные очертания, бросая на землю волнистые причудливые тени.

Они остановились в небольшой гостинице.

— Здесь, — суетливый хозяин открыл двери в их комнаты, — у вас будет прекрасный вид на гору Асо. — Он опустил на пол их сумки и подошел к окну в комнате Николаса. — Конечно, для этого нужен безоблачный день. Но завтра вы увидите если и не все пять пиков, то Накадакэ — наверняка. — Хозяин отвернулся от окна и потер ладони. — Это, знаете ли, действующий вулкан; он всегда курится. — Пухлая рука указала куда-то в туман за окном. — Во время извержения становится темно, как ночью, а вокруг сыплется зола и пемза. — Хозяин подошел к двери и взялся за ручку. — Можете себе представить?! — Он поцокал языком. — Но мне грех жаловаться. Посмотреть на гору Асо каждый год приезжает много людей, а что бы я делал без туристов? — Он выразительно пожал плечами.

Николас дал хозяину чаевые, и тот церемонно поклонился.

— Буду рад вам помочь, чем смогу. — Он вышел, предварительно раскрыв дверь, соединяющую комнаты Юкио и Николаса.

Николас позвонил Сайго, но не застал его и попросил передать, где он остановился.

Они вышли в город и попробовали найти конюшню, но, похоже было, здесь не держали скаковых лошадей. Пообедать решили в крохотном ресторанчике на площади, обсаженной деревьями; птицы с криками порхали с ветки на ветку. Обед был безупречным, но Николас почти не ел; он чувствовал, что ему нужно подвигаться.

После обеда они продолжали бесцельно бродить по городу, сворачивая с широких центральных улиц в маленькие переулки с их пестрыми лавчонками, густыми ароматами и шумными покупателями.

В гостиницу возвратились вечером, когда уже смеркалось. Туман развеялся, и кобальтовый небосвод казался далеким и чистым. Николаса ожидала записка от Сайго: он обещал прийти к ужину.

— Сколько мы здесь пробудем? — спросила Юкио, когда они переодевались; дверь между их комнатами оставалась открытой.

— Не знаю. Я об этом не думал. А что?

— Я хочу уехать отсюда. Больше ничего.

— Но мы только что приехали.