Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Что за работа?

– Моя фирма "Экстант экспортс" направила меня сюда кое-что разузнать. Наша штаб-квартира в Лондоне, но, кроме того, есть филиалы в Торонто, Брюсселе и Вашингтоне. Я тут частенько бываю, но такая мерзкая погода в мой приезд впервые.

– Так это же Вашингтон. Утешает только то, что летом здесь еще хуже.

– Понятно, – протянула женщина и подала ему руку, – Марион Сент-Джеймс. Вообще-то, Марион Старр Сент-Джеймс, но я почти никогда себя так не называю.

Хэм подал ей руку и тоже представился.

– Относительно "Хей Эдамса" я просто дурачился. Ну а как насчет прогуляться со мной по городу? У меня есть доступ в некоторые закрытые места, вроде зала чрезвычайных заседаний в Пентагоне.

– Хотела бы, но, боюсь, не смогу, – ответила Марион. – Фирма не оставляет мне особой свободы действий.

– Тогда пообедаем вечером?

– Ой, я...

– Я придумал, как обхитрить эту мерзкую погоду. Давайте пообедаем у меня на яхте. Даже в это время года в Чесапикском заливе бывает совсем неплохо.

– Чем вы занимаетесь, мистер Конрад?

– Приятели зовут меня Хэмом. А работаю я советником при министерстве обороны.

– Хоть вы и знакомитесь молниеносно, бесстыдно нарушая все ограничения скорости в таких делах, я все же пока вам не приятельница. Вы ведь знаете, что мы, англичане, холодные и равнодушные.

– По-моему, на типичную англичанку вы совсем не похожи.

– Верно, – согласилась Марион. – Ну а когда мы с вами встретимся?

Такая прямота подкупила Хэма больше всего. Он считал данную черту характера чисто американской, потому что европейцы, насколько он знал из опыта, прежде чем добраться до сути дела, почему-то предпочитают долго ходить вокруг да около. Открытая прямота пришлась Хэму по душе еще и потому, что он достаточно долго общался с японцами, содержание всей жизни которых в основном, похоже, сводилось к всяческим проволочкам, хитростям и следованию древнему конфуцианскому правилу никогда не говорить слова "нет".

В тот вечер над заливом стелилась достаточно плотная дымка, отчего даже мелкие огоньки на другом берегу казались крупными, как воздушные шары. Марион пришла в шерстяных брюках сочного желтого цвета и красной, как помидор, штормовке до пояса. Хэму при этом показалось, что под этим нарядом ничего нет. Теплые тона резко контрастировали с тонами холодными, в которых был выдержан ее костюм при первой встрече. Они подчеркивали необычайный цвет ее глаз и придавали ей совсем иной, менее официальный облик.

– Я прихватила с собой горячий шоколад и сосиски по-французски, – сообщила Марион, поднявшись на борт, и рассмеялась, видя его изумление.

– Можете не говорить. Мне и так ясно, – пояснила она, опустив на палубу свою здоровенную сумку. – Вы наверняка думали, что я, имея такой акцент, больше всего предпочитаю... скажем, водку со льдом и осетрину горячего копчения.

И она демонстративно облизнулась.

– Бог ты мой, – вымолвил все еще ошеломленный Хэм, – Именно это я и загрузил в холодильник.

– Каждую минуту вы узнаете что-то новенькое, не так ли, мистер Конрад? – заметила она, доставая пакеты с горячим шоколадом. – Чего пожелаете?

Она, казалось, взяла на себя функцию капитана. Никаких проблем насчет этого – стояла она в классической позе моряка, расставив ноги чуть шире, чем когда стоят на суше, с бедрами, готовыми сохранять равновесие тела при любой качке.

– Мне то же самое, что предпочитаете вы.

– Тогда горячий шоколад. Молоко есть?

– В холодильнике, – ответил Хэм, не отрывая от нее взгляда. – Вы, как я вижу, знакомы с морским делом.

– Это точно. Мой отец судостроитель. Изготавливает первоклассные шлюпы из тиковой древесины. При каждом удобном случае он берет меня с собой ходить под парусом.

Она ловкими, четкими движениями приготовила две порции шоколада, и они прошли в капитанскую рубку. Следуя по фарватеру, Хэм вывел судно на открытую воду.

– Вы в самом деле военный? – уточнила Марион. – Сразу видна строевая выправка.

– Что, я выгляжу так, будто шомпол в зад заткнул? – хмыкнул он. – Пока что мне кажется, что вы считаете все, что касается меня, пустой хреновиной.