Тьма начала сгущаться, и невидимая завеса скрыла Николаса от внешней психической информации. Потом где-то на периферии сознания пробежала рябь, будто серебряная рыбка плеснула хвостом, и на этом месте появился фосфоресцирующий узкий след. Линнер начал по нему перемещаться вперед, скользя между людьми, занятыми серьезными и пустыми беседами, сплетенными в любовных объятиях, заключавшими подлые сделки и опасные союзы. За собой Николас тащил Хатту, труса и предателя, упиравшегося как блеявшая овца, которую вели на рынок. Наконец сквозь темную завесу Кширы Линнер разглядел Акинагу. Черный глаз Кширы отметил Тецуо, как если бы Николас выстрелил в оябуна стрелой. Он двинулся к Акинаге под таким углом, чтобы тот не смог убежать, и, приблизившись к нему настолько, что мог отчетливо видеть Тецуо среди окружавших его людей, сказал Хатте:
— Ну вот и все.
Он стоял так близко от оябуна, что мог бы при желании протянуть руку и коснуться его. Чтобы Хатта не вздумал вдруг сбежать, Николас притянул его поближе к себе. Акинага был всецело поглощен разговором с высокопоставленным членом партии новых земель и кандидатом оябунов на пост премьер-министра Кансаем Мицуи. Он явно не замечал маневров Николаса, пытавшегося подойти поближе и не дать ему уйти.
Внимание Линнера было полностью сконцентрировано на Тецуо, как вдруг он услышал, что кто-то окликнул его по имени, почувствовал движение слева от себя и, посмотрев в ту сторону, увидел Хоннико.
— Николас, — крикнула она. — Николас!
В этот момент Хатта страшно закричал и навалился на Линнера. Брызнул фонтан горячей крови. Кто-то пронзил Такуо кинжалом чуть ли не насквозь. Николас заметил, что это был Джи Чи, и почувствовал, что Акинага пытается ускользнуть от неприятностей, направляясь к одной из задних дверей. Он бросился вслед за ним, увлекая за собой Хатту. Длинное лезвие ножа выскользнуло из его раны; и кровь, как из зарезанной свиньи, хлынула потоком. Окружающие старательно делали вид, что ничего не произошло. Они продолжали все так же танцевать, пить, курить, беседовать и заключать сделки.
— Хоннико! — закричал Николас, хватая ее за руки. — Джи Чи зарезал Хатту-сан!
Ее глаза округлились.
— Кажется, он метил в меня. — Линнер обернулся и увидел невысокую худенькую женщину, склонившуюся над Хаттой. Она вся была забрызгана кровью. Как будто почувствовав его взгляд, женщина подняла голову. Николас увидел ее широко расставленные зеленые глаза и подумал: «Интересно, что здесь делает мать-настоятельница?»
— Позаботься о Такуо, — попросил Николас Хоннико. — Вызови врача или машину «скорой помощи», а лучше и то и другое.
Хоннико вместе с Мэри Роуз склонилась над Хаттой, истекавшим кровью.
— А ты куда?
Но Линнера уже и след простыл.
Лью Кроукер, выглядевший лет на десять моложе и одетый в форму продавца цветов, въехал во двор дома Чезаре Леонфорте в желто-зеленом фургончике, который ежедневно доставлял сюда свежие цветы. Рико Лаймон был прав: даже собственная мать не узнала бы сейчас Лью. Протезы из латекса — накладки на нос, щеки, лоб и углы рта — были само совершенство.
— Эти штуковины выдерживают яркий свет и высокую температуру, но время от времени их нужно подправлять, — предупредил Рико Кроукера, — так что советую тебе без нужды не появляться на полуденном солнце. И что бы ты ни делал, старайся не касаться левой стороны носа.
Как всегда, фургончик остановился в воротах, чтобы охрана могла проверить его груз, а собаки — хорошенько обнюхать всех и все. Когда одна из собак подошла к Лью, он испугался, что она сможет учуять запах латекса и он ей не понравится. Впрочем, оказалось, что им заинтересовалась не столько собака, сколько охранник с волосатыми руками. Кроукер был новичком среди примелькавшихся торговцев.
— Морти в отпуске, — сказал водитель фургончика.
— Да ну? — буркнул волосатый, разглядывая без всякого стеснения лицо и фигуру новичка. — И куда он поехал? Небось, на Аляску, спасаться от этой чертовой жары? — Он заржал.
— Он повез своих детей в Диснейленд.
— Ты чего несешь? — Брови волосатого взметнулись вверх. — Мне всегда казалось, что у Морти было туговато с деньжатами.
— Не-а, — ответил водитель, который, судя по всему, уже привык к таким допросам, — ты спутал его со мной.
Они оба радостно расхохотались. Лью рискнул улыбнуться волосатому и был вознагражден ответным оскалом. Второй охранник оттащил собаку, и волосатый захлопнул дверцу.
— Проезжай! Босс не любит запах увядающих цветов.
С чувством глубокого облегчения Кроукер вытащил свою биомеханическую руку из кармана, где он держал ее во время проверки.
— Давай, давай же, — заторопил он водителя.
Уже перевалило за два часа пополудни, и Лью немного волновался. По плану он должен был проникнуть на территорию Бэда Клэмса в восемь утра на машине из пекарни, которая ежедневно доставляла в дом свежие рогалики, булочки и батоны хлеба. Однако по чистой случайности он перехватил экспедитора, который попытался дозвониться до Чезаре и предупредить его. Федеральная команда поддержки допросила экспедитора, и выяснилось, что он работает на Бэда Клэмса. Кроукеру стало несколько не по себе, когда он узнал об этом. Казалось, все вокруг — люди Чезаре.
Сорок минут они потратили на то, чтобы заменить заказанные вчера цветы на свой груз. Кроукер сидел в гостиной и колдовал над вазой с тропическими цветами, когда вошел волосатый охранник.
— А где твоя собака? — спросил Лью, поправляя цветы в вазе.
— Очень смешно, — хмуро буркнул волосатый. Он стоял так близко, что Кроукер чувствовал исходивший от него запах пищи. Охранник ткнул в букет пальцем, похожим на сардельку, поросшую курчавыми черными волосами, и спросил: — Это что?
Кроукер взглянул на него недоуменно.