— Ты такая красивая, ты очень похожа на... — Ну, мама!
— Все произошло по воле твоего деда — это все, что я могу тебе сказать.
— Неужели он навсегда прогнал отца из дома?
— Навсегда? Не знаю, но я смирилась с этим, смирись и ты.
Так и не позволив дочери прочитать письмо, мать сожгла его. После этого, казалось, ей стало легче. Она снова занялась хозяйством, и Джеки была изумлена, когда в тот же вечер мать с обычной теплотой и любезностью встретила дедушку, когда тот вернулся домой.
— Черт побери, когда же отец думает вернуться? — сказал сестре Чезаре на следующее утро после похорон дедушки. Он вез ее на машине в монастырь Святого Сердца Девы Марии. — Если бы он сейчас был здесь, мне не пришлось бы иметь дело с дядей Альфонсом.
Джеки удивилась, что брат с ней откровенен — с ним такое случалось очень редко, — и совершила глупость, ответила тоже очень откровенно:
— Джонни никогда не вернется. Он нас бросил. Сбежал от своей семьи.
И тут брат ударил ее. Чезаре всегда воспринимал мир в черно-белом цвете, для него не существовало оттенков. И Джонни для него был не только отцом, но и главой семьи, его кумиром, не говоря уже о том, что он был доном.
Всю оставшуюся дорогу до монастыря они не сказали друг другу ни слова. Лицо девочки пылало не столько от боли, сколько от унижения. Она никак не могла собрать всю свою христианскую добродетель, чтобы простить брата и подставить ему вторую щеку. Несомненно, мать-настоятельница не одобрила бы ее поведение.
Когда они выходили из машины, Чезаре сказал сестре:
— Это твой последний визит в монастырь.
— Что? — Джеки обернулась, ошеломленная его словами.
— В этот раз я позволил тебе поехать сюда только из-за матери.
Девочка потрясла головой, не веря своим ушам.
— Что такое ты говоришь?
— А ты что, не понимаешь? — рявкнул Чезаре. — Монастырь находится на территории семьи Гольдони!
— И что из этого?
— А то, что мы враждуем с этой семьей! — заорал брат с такой яростью, что девочка отшатнулась.
— Я не желаю принимать участие в ваших идиотских вендеттах, — после секундной паузы заявила она. Сердце Джеки было готово вырваться из груди. — Это монастырь! Божья обитель!
— Может, и так, но это и обитель Гольдони! Они вложили кучу денег в монастырь. Без них этого богоугодного заведения давно бы уже не существовало!
— Не смей так говорить! — ровным голосом сказала девочка. — Это святое место!
Чезаре минуту помолчал, удивленно глядя на сестру, потом спросил:
— Ты действительно веришь во всю эту чушь?
— Я верю в Бога.
— Черт возьми, но ты не должна забывать, что ты — из семьи Леонфорте!
— Это не имеет значения для монастыря, разве тебе непонятно? Именно поэтому я сюда и стремлюсь.
Чезаре в бешенстве вскинул руки:
— Ох уж эти монашки! Забудь о них хоть на минуту, ведь говорят, что у тебя светлая голова! Гольдони никогда не забудут, кто ты такая!
— Ты ошибаешься, Чезаре.