Он поднял руку:
— Клянусь душой своей матери. — Он скривился. — Надеюсь, что Фэйс получила по заслугам и сейчас горит в аду.
— Тут попахивает местью.
— Откуда ты набралась этого, девочка, из дурацких фильмов?
Фрэнси посмотрела на мать, лежавшую в темноте:
— Как ты думаешь, с ней все в порядке?
— Конечно.
Пол успокаивающе похлопал ее по руке, и она опять уселась на скамейку.
— Девочка, скажи мне одну вещь. Мать когда-нибудь брала тебя в Святую Марию в Астории?
— Ты имеешь в виду монастырь?
Во взгляде Пола промелькнуло какое-то непонятное выражение.
— Да, монастырь. Святого Сердца Девы Марии.
Фрэнси утвердительно кивнула:
— Много раз.
— Ты видела там старую леди, настоятельницу?
— Каждый раз как приезжала туда.
— а о чем вы говорили? О религии или о чем-либо еще?
— Да, — ответила Фрэнси. — О религии.
Но глаза ее при этом скользнули куда-то в сторону, и он понял, что она лжет. Это не имело значения, их разговоры его не интересовали. Он наклонился к ней поближе:
— А ты встречала там кого-нибудь еще?
Фрэнси увидела, как напряглось его лицо, возле глаз собрались морщины, линия рта обозначилась жестче, стала определенней.
— Конечно, массу других людей. Монахинь, конечно. Кто еще может быть в монастыре?
— Разумеется. Кто же еще? — сказал он так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова.
— Скажи мне, не встречала ли ты там монахиню, которую я тебе опишу?
— А зачем тебе это?
Он наклонился еще ближе:
— Это очень важно, девочка, поверь мне.
Его голос звучал не громче, чем шепот, которым Фрэнси разговаривала с друзьями в библиотеке.
Она поверила ему и ответила:
— Ладно.