— Когда-то давно ты меня вдохновляла. Твои чистота и служение.
Было так странно, так дико об этом слышать. Силана всегда считала себя невидимкой, и ее это устраивало. Служение Майенн делало ее счастливой, и не было в этом ничего особенного — просто ее личное, тихое счастье. Молитвы и ощущение всеобъемлющей, любящей силы, которая укутывала ее плащом, защищала. Пламя внутри.
То, что понимала и чувствовала любая жрица.
— Никто не ожидал, что ты можешь стать алой, — добавила Аврора. — Кто угодно, но только не ты.
В ее голосе было разочарование, тяжелое и едкое, и почти привычное. За последние годы Силана многих успела разочаровать.
Она поклонилась, желая только закончить разговор:
— Я благодарю тебя за чудо Майенн, — ответила она традиционной фразой, завершающей исцеление. — И за то, что пришла в мой дом.
— Ты даже не объяснишь мне ничего?
— Я не могу.
Аврора коротко кивнула и пошла к двери:
— Тогда больше мне нечего здесь делать.
По лестнице они спускались в молчании.
На пороге Аврора обернулась и добавила:
— Ты наверняка понимаешь и сама, но я хочу повторить — теперь тебе запрещено исцелять. Храм все еще дозволяет Право Семьи, но, если станет известно, что ты злоупотребляешь даром Майенн или еще хуже — продаешь его, не сомневайся, мы вмешаемся. Это единственное предупреждение. Запомни его, потому что мы следим за тобой.
— С тех пор, как вернулась, — тихо ответила ей Силана, — я исцелила всего одного человека, я не брала за это денег. Не просила помощи у Храма. Неужели даже это преступление против Майенн?
— Я передала тебе то, что сказала Верховная. Ты услышала меня, здесь и сейчас. Постарайся, чтобы исцеленных тобою не стало двое, иначе Храм может потребовать тринницу.
Силана вздрогнула.
Если жрица исцеляла человека без лицензии или дозволения Верховной, Храм мог потребовать тринницу — плату втрое больше той, что жрицы брали за исцеление тяжело больного человека. Огромные деньги.
Силана никогда не смогла бы заплатить тринницу, разве что продав мамин дом за его полную стоимость. Но ведь тринницу назначали белым жрицам, не алым.
Видимо, в ее случае это не имело значения.
— Прощай, Силана, — Аврора коротко поклонилась и ушла.
***
Когда Силана вернулась в комнату, Рейз уже не спал и с сосредоточенным видом разматывал бинты.
— Доброе утро, — тихо поздоровалась она. — Как вы себя чувствуете?
— Как во сне, — он несколько раз пошевелил исцеленным плечом. — Я точно помню, что щенок меня ранил, но ничего не болит.
— Вас исцелила жрица, — Силана подошла, села в кресло у кровати.
Рейз замер, посмотрел на нее прищурившись:
— У тебя же не было сил.
Силана пожала плечами: