Быстрее Рейза, изворотливее. По нему никак не получалось попасть, изловить его.
Лиам просчитывал поединок, загонял Рейза в ловушку, легко читал его атаки и финты.
Атаковал и заставлял отступать.
И доставал — клинок оставлял длинные, раздражающие порезы. Один за другим, как будто сопляк и правда собирался срезать с Рейза кожу.
И только после этой мысли пришло вдруг понимание — с самого начала щенок делал то, что задумал, и не собирался останавливаться.
Вдруг он отскочил на пару шагов назад, и почему-то Рейз не последовал за ним.
Лиам усмехнулся и подмигнул:
— Дошло наконец, папаша? Я просто играюсь. Мне нравится ломать таких, как ты.
Следующий его удар порезал глубже, прочертил по руке огненную полосу, Рейз едва успел увернуться, отдернуться, иначе остался бы без пары пальцев.
Он отскочил на несколько шагов назад, увеличивая дистанцию и судорожно выискивая в защите Лиама бреши. Их не было.
Значит, их нужно было создать. Хотя бы один-единственный шанс для себя — атаковать и победить. Рейз был физически сильнее, выносливее. Это тоже чего-то стоило.
Лиам последовал за ним, атаковал снова. Как же все-таки он был быстр.
Если бы не отточенный за годы поединков инстинкт, который подсказывал, направлял, Рейз давно истекал бы на Арене кровью. Он и так истекал — пока ничего серьезного, просто глубокие порезы, которые в горячке поединка почти не ощущались.
Ничто не имело значения. Только единственная цель — победить, но ее никак не получалось достичь.
Широкая, безумная улыбка Лиама маячила перед глазами, дразнила и бесила до красной пелены, но поддаваться было нельзя. Выиграть можно было только за счет холодного расчета.
Всего один шанс, когда Лиам устанет и ошибется.
Но он не ошибался, и он все-таки подловил Рейза первым. Лезвие вошло в плечо — не в грудь, хоть этого получилось избежать — глубоко, на треть длины, и боль прострелила насквозь. До кончиков пальцев. Кажется, Рейз закричал, и рука повисла плетью.
Меч выпал из ослабевших пальцев.
Лиам сбил Рейза на колени, ударил кулаком по лицу.
Потом снова. И снова.
Он не останавливался, и мир рассыпался под его ударами на осколки, фрагменты: на боль, на кулак, летящий в лицо, на крики зрителей, и почему-то на мертвенно-бледное лицо Силаны.
Все вокруг выцветало, становилось неважным, и Рейз цеплялся за боль, как за спасение. Не все. Еще не все.
Он должен был победить.
Должен был.
Любой ценой.
Победить.
Собрать последние крупицы сил, создать и использовать шанс. Ну же.
Шевелись!
Пальцы здоровой руки бессмысленно скребли по песку Арены. И вспоминался сопляк Зейн, один из последних, с кем Рейз сражался в Одиночной Лиге.
Кровь заливала лицо, мешала видеть, но Рейзу и не нужно было видеть. Он чувствовал Лиама, чувствовал каждое его движение.