Она говорила жалобно, как маленький ребенок. И ждать больше было нельзя.
— Назад, — резко сказала Силана, когда Рейз шагнул навстречу сестре. — Не трогайте ее.
— Р-рейз…
Дженна не говорила — шелестела.
И Силана тянулась вглубь себя, к тому, что никто и ничто не могли отнять — к первоначальному, сияющему свету Майенн.
Госпожа моя в пламени, проведи меня по струне. В правой моей ладони пламя, в левой моей ладони пламя, и оно станет маяком для тех, кто блуждает во тьме.
Искры сорвались с ее пальцев, и тепло потекло под кожей.
То, что Силана делала, было правильно.
Дженна выдохнула удивленно, подалась навстречу, слепо, болезненно.
Когда-то Силана этого боялась, потом поняла, что для них — для умирающих, для тех, у кого не оставалось ничего кроме чуда — это было необходимо.
— Госпожа моя. Огонь в моей крови. Красная моя дева, силой твоей, властью твоей я благословляю эту женщину.
Силана зачерпнула Пламени — того света, что тек внутри — и направила потоком.
Выжечь заразу, залечить раны.
Дженна содрогнулась, вцепилась в руки Силаны.
Болезнь заурчала — недовольно, зло. Она успела угнездиться в теле, нашла в нем дом и привыкла считать его своим.
Силана пришла выжечь этот дом огнем.
Многоликое чудовище с окровавленными клыками скалилось и шипело.
Ты больше не можешь меня выгнать. Ты ослабела. Ты испорчена, испачкана.
Но его слова, которые заклеймили бы ее совсем недавно, больше не имели значения.
Силана жила и дышала пламенем, и все, что было до и после не имело значения.
Пламя текло сквозь нее, и этот поток казался бесконечным.
Но она знала его пределы.
Не раз позволяла себе заглянуть — дальше, за светящуюся границу, где ласковая и черная ждала чернота.
Отдых.
Тишина.
Силана не могла позволить себе уйти. Что-то держало ее, что-то очень важное, почти забытое, что она никому не смогла бы объяснить.
Все наносное и неважное выцветало и облетало шелухой, и оставалось только счастливое, глубинное, настоящее.
«Ты не сможешь. Тебе не хватит сил».
Но Силана вдруг поняла, что справится — если зачерпнуть все, собрать до последней капли, до последней искры, вытянуть пламя даже из пепла, из углей. Из прошлого и будущего одной единственной, ослепительной вспышкой — да, она могла вылечить Дженну.
Не растягивая, не давая болезни время восстановиться.