Она никак не могла повлиять на его решение и на его ответ. Не судья судила ее в тот момент. Энай.
Энай, который пострадал от алой жрицы, которого сломала сама Силана — сломала случайно, одним своим присутствием. Просто потому, что Каро было так выгодно и он использовал ее, чтобы запугать.
Ему удалось, но в тот момент — когда Энай принимал решение, когда выбирал между «да» и «нет» — в нем не было страха.
Силана затаила дыхание.
Госпожа моя в Пламени, будь со мной в этот страшный час. Будь мной и живи во мне в этот жуткий, в этот невыносимый час. Проведи меня сквозь огонь — струной над пропастью, пламенем в моих венах, силой в моем сердце. И я равно приму все, что случится. Победу ли, поражение. Я приму все, и буду готова действовать.
Весь зал замер — каждая крохотная пылинка, вмурованная в воздух, напряженная фигура Рейза рядом, азартная улыбка Каро, бесстрастный взгляд судьи.
— Нет, — сказал Энай, и только тогда время пошло заново. Гулкими, заполошенными ударами сердца. — Нет, ни алая жрица, ни чародейка не могли получить аравинский яд на войне. Во время атаки наши стрелки использовали только отравленное оружие. Снять яд с оружия невозможно.
Силане показалось, что все напряжение отпустило мгновенно, будто она была марионеткой и ей перерезали все нити.
— Однако, аравинский яд можно достать сейчас. Для этого нужны огромные связи и огромные деньги.
— Вот же ирбисов сын, — сквозь зубы выругался Рейз, и Силана вздрогнула.
— Что и требовалось доказать, — довольно сказал Вейн. — Она ведь ваша сестра теперь, верно, Каро? И влияние, и деньги у нее есть.
Каро рассмеялся:
— Влияние и деньги есть у меня. Или вы обвиняете меня в том, что я купил яд для нее? Подумайте хорошенько над ответом. Мы и так с вами судимся, вы не хотите добавить в этот котел еще больше обвинений.
— Если потребуется, Каро, — сквозь зубы сказал ему Вейн, — я приволоку вас в десяток судов. Лишь бы добиться правды.
— Прекрасно, — Каро улыбнулся, как мог бы улыбаться игрок в шахматы, когда уже увидел возможность поставить шах и мат. Как улыбался командир Гийом после победы. Силане всегда было страшно, когда она видела такую улыбку. — Скажите, Энай. А у вас в вашей нынешней коллекции — для самозащиты, разумеется — есть такой яд?
— Был.
— Еще лучше, — протянул Вейн с демонстративной скукой, но сквозь нее уже проступал страх. — Сейчас мы выясним много нового, я уверен.
— О, Силана и ее гладиатор, да, — легко подтвердил Каро. — А вот мы услышим то, что и так знаем. Энай, куда вы дели свою порцию яда?
Силана сглотнула, и прикрыла глаза.
— Я отдал ее Раилу Вейну, — угрюмо, с затаенной злостью и с затаенным бессилием выдавил Энай.
И зал громыхнул шумом — десятком голосов — будто разорвалось боевое заклинание.
***
Пока люди в зале не затихли, Вейн молчал. Сидел абсолютно неподвижно, и очень спокойно. Не показывал не сомнений, ни страха.
Силана видела это и знала, что в тот момент Вейн был опаснее всего. Именно потому, что его загнали в угол.
Вейн заговорил только, когда шум утих, и судья переспросила:
— Вы понимаете, насколько серьезны ваши слова, господин Энай?
— Да, Дева Закона. Я дал обет говорить только правду. Я его сдержал.
— Тогда вы согласитесь и на испытание правдой, верно? — вмешался Вейн. — Давайте допросим вас иначе, дружище. Докопаемся до правды в ваших сгнивших мозгах.
Каро покачал головой: