Я уставилась на него через плечо.
— Пожалуйста, прояви немного уважения к мертвым. Не думаю, что так уж сложно не произносить при мистере Делейни слова «теребить печеньку» и «гонять змея».
Кетчер ухмыльнулся.
— Ха, это всего лишь повод избежать ответа на вопрос.
— Неважно, — пробормотала я.
Закатив мистера Делейни в первую подготовительную комнату, я прошла во вторую и включила морозильник. Оставлю тело в холоде до тех пор, пока не поговорю с его ближайшими родственниками о желании похоронить или кремировать. Отрегулировав температуру, я открыла дверцу морозильника и наклонилась, чтобы посмотреть, заработал ли вентилятор охлаждения.
Следующее, что помню, это как Кетчер схватил меня за талию и притянул к своему твердому телу... и твердому члену. Уткнувшись носом в изгиб моей шеи, он провел языком обжигающую дорожку от ключицы до ушка.
— Какого хрена ты творишь? — разозлилась я.
— Думаю, это очевидно — хочу тебя трахнуть.
— З-здесь? С-сейчас?
— Черт, да.
Он скользнул ладонью по ребрам и обхватил мою грудь. Предательское тело мгновенно отреагировало на прикосновения.
— Ты мне не сказал о своем фетише наподобие некрофилии? — спросила я, стараясь игнорировать затвердевшие соски.
Он усмехнулся.
— Нет, детка, нет. Тут больше сыграло то, что когда ты наклонилась, открылся фантастический вид не только на твою попку, но и на эти дико сексуальные чулки.
— Так значит у тебя фетиш на чулки?
Я ахнула, когда он просунул вторую руку у меня между ног.
— Ага, есть такое.
Раз уж посетителей в похоронном бюро не наблюдалось, а мистер Делейни тусовался в соседней комнате, я решила сдаться и заняться горячим, грязным сексом. Весь вечер настрой Кетчера вкупе с тем, как он целовал меня в коридоре, походил на длинную прелюдию. Я потянулась назад и сжала сквозь брюки его возросшую эрекцию. Он застонал мне на ухо.
Как только я начала снимать штаны, он развернул меня. Его руки принялись за пуговицы на блузке. Безуспешно повозившись несколько секунд, он рванул ткань. Я ахнула, когда пуговицы отлетели в сторону, и сузила глаза.
— Ты испортил мне блузку.
— Компенсирую дополнительным оргазмом.
Я ухмыльнулась.
— По рукам.
Лифчик был сорван с таким же отчаянием, что и блузка. Кетчер отклонил меня и приблизил рот к соску.
— М-м-м, — застонала я, запустив пальцы в его волосы.
Боже, у парня рот как пылесос. Когда его губы приступили к другому соску, руки скользнули по ребрам и опустились на пояс юбки. Кетчер задрал ткань на талию, а трусики сдернул вниз.
Когда его ладонь обхватила меня между ног, я застонала. Он постучал по клитору, словно выбивая слова азбукой Морзе, прежде чем проник двумя пальцами глубоко внутрь.
— О боже, Кетчер, — простонала я.
— Тебе хорошо, детка? — спросил он, обжигая дыханием шею.