Муравьиный Царь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Час назад, ваше беспорочество, тот же ведеор в черном привез нашего хозяина обратно! Сказал, что он под наркозом, велел его уложить в постель, а сам уехал!

— А фамилию, фамилию его ты не узнал?!

— Не смог, ваше беспорочество. Все произошло так быстро! А четверть часа назад наш хозяин пришел в себя, и мы увидели, что он не в своем уме! Экономка сразу пошла за доктором, а я бросился звонить вам!

— Погоди! Что значит «не в своем уме»?

— Он никого не узнает, ваше беспорочество, и ведет себя, как малое дитя!

— Хорошо, дружок, молодец, что позвонил! Я сейчас же приеду!

Минут через десять, облаченный в белую мантию, Вигурий уже мчался на машине по широким проспектам Сардуны, а еще через двадцать минут вошел в дом Гионеля Маска.

Растерянные слуги немедленно проводили князя Гроссерии к своему больному хозяину и бесшумно скрылись.

Старик лежал в кровати, обложенный подушками. Он был в сознании, но дышал прерывисто, с хрипами, словно загнанный зверь. Взгляд его, полный ужаса, блуждал с предмета на предмет. Вигурий откинул широкий рукав белоснежной мантии и, взяв больного за руку, спросил:

— Раб божий Гионель, ты узнаешь меня?

В ответ на этот простой вопрос старик вдруг горько расплакался и проговорил:

— Я боюсь!.. Я хочу к маме!.. Я не хочу карусель!..

Протер был поражен таким странным помрачением рассудка: умирающий старик считал себя маленьким ребенком! Подождав, пока его всхлипывания и странные выкрики прекратятся, протер ласково погладил его сухую жилистую руку и обратился к нему с новым вопросом:

— Кто ты? Скажи мне, кто ты!

— Я маленький Феруш! Я хочу к маме! В Гух-Норб! Я не хочу карусель!.. Я не хочу конфет! — пролепетал в ответ больной, глядя на протера умоляющими, полными слез глазами.

Что-то толкало Вигурия расспрашивать дальше.

— А кто тебя отобрал у мамы? Как ты попал сюда? — продолжал допытываться Вигурий, потрясенный услышанным, и старик ответил:

— Меня взял добрый дядя! Он покатал меня на машине! Ту-ту! Ту-ту! Феруш катался на машине!.. Потом дядя дал конфет… Потом другой дядя уколол, и Феруш плакал! Злой дядя, противный! Мне больно, мне больно! Я хочу к маме!

Старик расплакался навзрыд, и протер ничего больше не сумел от него добиться. Кое-как совершив обряд третьего очищения и тем самым полностью подготовив своего клиента ко встрече с неизбежным, Вигурий уступил свое место врачу, который уже несколько раз с нетерпением заглядывал в комнату больного.

Врач провозился с умирающим стариком минут пятнадцать. Когда он вышел в холл, протер Вигурий спросил его:

— Что вы скажете о больном, доктор?

— Состояние пациента значительно ухудшилось, ваше беспорочество. Не понимаю, зачем понадобилось его куда-то возить! Дорога сильно повредила ему. Температура сорок, пульс сто двадцать, сердце работает с перебоями… — ответил врач.

— А что вы скажете о его странной потере рассудка?

— Обыкновенный бред. Он считает себя маленьким ребенком. Это бывает. Воспоминания детства и тому подобное. Придется созвать консилиум, но боюсь, что ничего существенного уже сделать не удастся… — спокойно ответил врач и, поклонившись, вернулся в комнату Маска.

Попросив расторопного слугу извещать его каждых два часа по телефону о состоянии больного, протер Вигурий уехал домой и стал ждать. Вести поступали все менее и менее утешительные. В восемь часов вечера протеру сообщили, что великий Маск скончался.

Двое мужчин в просторном белоснежном облачении князей Гроссерии сидят у круглого стола в огромном кабинете и расточают друг другу обворожительные улыбки. Один из них — протер Мельгерикс, личный секретарь его святости гросса сардунского, второй — опальный протер Вигурий, пришедший добиваться высочайшей аудиенции.

— Это невозможно, ваше беспорочество! — говорит протер-секретарь, обнажая зубы в ослепительной улыбке. — Его святость недоволен вами, и вам придется потерпеть до окончания установленного срока. Воля сына божьего — непреложный закон для всех смертных, а в том числе и для нас с вами. Ашем табар!

— Ашем табар! Ашем табар! Да будет так во веки веков! — восторженно подхватывает протер Вигурий и поспешно склоняет свою тучную выю. — Но, ваше беспорочество, вникните в мое положение! Я должен получить высочайшую аудиенцию, ибо у меня есть для его святости особо важное сообщение!

Улыбки, поклоны и любезности уже целый час скользят по гладкой поверхности стола. Спешить беспорочнейшим некуда, времени у них предостаточно, а упрямством, выдержкой и хитростью оба наделены с избытком. Так бы их состязание и окончилось вничью, если бы не дала себя знать разница в возрасте. Пожилой Вигурий первый проявил признаки усталости и решил сдаться.