— Тогда тебе нечего бояться. Позвони своему брату, — предлагает он.
Я прикусываю губу.
— Послушай. Прости, что я оказалась в твоей спальне. Давай я спущусь вниз, и мы не будем портить этот вечер, хорошо?
— Хорошо.
У меня отпадает челюсть от такой легкой победы. Я закрываю рот.
— Благодарю тебя, — тихо говорю я и даже улыбаюсь в благодарность.
— После того, как ты признаешься, что украла… и я накажу тебя.
Крик полного недоверия вырывается у меня.
— Чтоооооо?
— Это справедливо. Ты допустила ошибку и должна за нее заплатить.
Я с подозрением прищуриваюсь. Я знала, что так и будет. Я всегда знала это. Он друг нашей семьи. Но вот доказательство, которое я всегда искала,… что он просто критически низко пал. Он всегда был низок, и всегда будет таким. Он способен даже шантажировать меня! Может быть, он хочет, чтобы я раскрыла ему какие-нибудь секреты бизнеса Джейка.
— О каком наказании ты говоришь?
— Ты получишь такое, которого у тебя никогда не было… я отшлепаю тебя, — в его голосе слышится даже удовольствие.
Я смотрю на него недоверчиво. Сама идея настолько нелепа, что ее даже не стоит и рассматривать, поэтому начинаю смеяться.
Он даже не улыбается.
— Я не вижу ничего смешного.
Смех замирает у меня в горле.
— Ты не можешь по-настоящему отшлепать меня? — недоверчиво спрашиваю я, чувствуя, как озноб проходится у меня по телу.
Он вопросительно приподнимает брови.
— Ты серьезно хочешь меня отшлепать? — тупо повторяю я.
— Твоя проблема, Лейла Иден, заключается в том, что ты была избалована с самого раннего возраста. Твой отец и Джек слишком сильно любили тебя и не предпринимали никаких дисциплинарных мер по твоему воспитанию. В следствие этого, ты выросла непослушным сорняком, — терпеливо объясняет он.
— Как ты смеешь…? — начинаю я.
Но он холодно прерывает меня.
— Это уже становится утомительным. Выбор прост: ты извиняешься и соглашаешься на порку, или мы звоним твоему брату… или может ты предпочитаешь твоей матери.
Джеку? Моей матери? Моя псевдо-ярость тут же улетучивается, как вода, сливающаяся в раковине. Я беспокойно прикусываю нижнюю губу, представляя мамины глаза, наполненные унижением, Джек бы смотрел на меня, не веря своим глазам. Он отдавал мне все самое лучшее. Когда мы были бедные и маленькие, мама говорила, что Джек всегда отдавал мне самый лучший кусок еды, если я хотела.
Мой поступок не имеет оправдания. Я на самом деле опозорила и обесчестила свою семью. Я прокралась в спальню Пилкингтона и украла одну вещь, как обычный воришка. Хуже всего то, что я понятия не имею, зачем я это сделала. Я никогда не делала ничего подобного, никогда. Это самая глупая и сумасшедшая вещь, которую я когда-либо совершала.
Мой взгляд скользит к его рукам. Они такие огромные, как лопаты! Я резко поднимаю взгляд на его загорелое лицо.
— Зачем ты хочешь это сделать?
Он беспечно пожимает плечами, его лицо ничего не выражает.
— Для тебя же это ничто, — с отчаянием настаиваю я.