Жаждущему дам даром от источника воды живой (Откр. 21, 6), то есть благодать Святого Духа, образно представляемую в Священном Писании под образом воды живой (ср. Ин. 4, 10–14; 7, 37–39). Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном (Откр. 21, 7), то есть все эти блага получит побеждающий в брани против невидимых демонов и соделается сыном Божиим.
Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая (Откр. 21, 8). Боязливые и не имеющие мужества в борьбе с диаволом, грешники, преданные страстям и порокам, будут осуждены на вторую смерть, то есть на вечные адские муки.
После сего один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, пришел к Иоанну и сказал… пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца (Откр. 21, 9). «Невестой» и «женой Агнца» названа здесь, как видно это и из последующего, Церковь Христова. «Правильно называет, — говорит святой Андрей, — невесту женой Агнца, ибо когда Христос был заклан, как агнец, тогда уневестил ее Себе Своею кровью. Как Адаму во время его сна была создана жена через взятие ребра, так и Церковь, составленная излиянием крови из ребр Христовых во время Его вольного на Кресте почивания сном смерти, сочеталась с уязвленным ради нас».
И вознес меня в духе, — говорит далее святой Иоанн, — и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога (Откр. 21, 10). Невеста Агнца, или Святая Церковь, предстала перед духовным взором святого тайновидца в виде прекрасного великого города — сходящего с неба Иерусалима. Вся остальная часть главы посвящена подробному описанию этого дивного города.
Блистая драгоценными камнями, этот город имел двенадцать ворот с именами двенадцати колен Израилевых и двенадцать оснований с именами двенадцати апостолов. Характерной чертой города указывается то, что светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному (Откр. 21, 11). «Светило Церкви, — говорит святой Андрей, — есть Христос, называемый ясписом как всегда растущий, цветущий, жизнеподательный и чистый».
Высокая стена окружает город в знак того, что не может войти туда ни один недостойный. Эта же мысль выражается тем, что на двенадцати воротах его несут стражу Ангелы Божии (см. Откр. 21, 12). Ворота носят имена двенадцати колен Израилевых, ибо как на земле эти колена составляли общество избранных людей Божиих, так их же имена усвояются и избранникам небесным — новому Израилю. На двенадцати основаниях стен написаны имена двенадцати Апостолов Агнца (Откр. 21, 14), конечно, в знак того, что апостолы — это основания, на которых утверждена Церковь, как основатели веры христианской у всех народов земли. Здесь нельзя не видеть опровержение ложного догмата латинян, будто Церковь Христова основана на одном апостоле Петре.
Город измеряется Ангелом на глазах святого тайновидца при помощи золотой трости (см. Откр. 21, 15). «Золотая трость, — говорит святой Андрей, — показывает высокое достоинство измеряющего Ангела, явившегося в человеческом образе, а также досточестность измеряемого города, под стеной которого разумеем Христа». Город имеет вид правильного четырехугольника, а равномерность высоты, долготы и широты его, каждая по 12 000 стадий, указывает на форму куба, что знаменует твердость его и прочность. Высота стены города — 144 локтя. Все эти цифровые выражения употреблены, надо полагать, для обозначения совершенства, твердости и удивительной симметрии целостного здания Церкви Божией (см. Откр. 21, 16–17).
Стена города построена из ясписа (Откр. 21, 18), символизирующего собою славу Божию (Откр. 21, 11) и всегда цветущую и неувядающую жизнь святых. Сам город был чистое золото, подобен чистому стеклу (Откр. 21, 18), в знак досточестности и светлости его обитателей. Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями; собственно, каждое из двенадцати оснований представляло собой сплошной драгоценный камень (см. Откр. 21, 19–20).
Как замечает святой Андрей, из этих двенадцати дорогих камней восемь были носимы на нарамнике древнего первосвященника, а другие четыре — чтобы показать согласие Нового Завета с Ветхим и преимущество просиявших в нем. И верно, ибо означаемые драгоценными камнями апостолы украсились всякой добродетелью.
По толкованию святого Андрея, значение этих двенадцати камней таково. Основание первое — яспис, камень зеленоватого цвета, означает верховного апостола Петра, носившего в теле мертвость Христову и показавшего цветущую и неувядаемую любовь к Нему. Второе — сапфир, из которого бывает и лазурь, обозначает блаженного Павла, восхищенного даже до третьего неба. Третье — халкидон, видимо, то же, что и анфракс, который был в первосвященническом нарамнике, означает блаженного Андрея — апостола, подобно углю, возжженного Духом.
Четвертое — смарагд, имеющий зеленый цвет, питающийся елеем и от него получающий блеск и красоту, означает святого евангелиста Иоанна, Божественным елеем умягчающего происходящее в нас от грехов сожаление и уныние и драгоценным даром богословия дарующего нам никогда не ослабевающую веру. Пятое — сардоникс, камень, имеющий цвет блестящего человеческого ногтя, означает Иакова, прежде других претерпевшего за Христа телесное умерщвление. Шестое — сердолик; этот оранжевый по цвету и блестящий камень, целебный при опухолях и язвах от железа, обозначает красоту добродетелей блаженного Филиппа, просвещаемую огнем Божественного Духа и врачующую душевные язвы прельщенных.
Седьмое — хризолит, блестящий, подобно золоту; обозначает он, быть может, Варфоломея, блистающего многоценными добродетелями и Божественной проповедью. Восьмое — вирилл, имеющий цвет моря и воздуха, обозначает Фому, совершившего дальнее путешествие для спасения индийцев. Девятое — топаз, черный камень, источающий, как говорят, млекообразный сок, целебный для страждущих глазными болезнями, обозначает блаженного Матфея, который врачует Евангелием слепых сердцем и напояет млеком новорожденных в вере.
Десятое — хризопрас, превосходящий по блеску самое золото, обозначает блаженного Фаддея, который Авгарю, царю одесскому, благовестил означаемое золотом Царство Христово и мертвость в нем, знаменуемую прасом.
Одиннадцатое — гиацинт, лазоревый, или небовидный, камень, правдоподобно обозначает Симона как ревнителя Христовых дарований, имеющего небесное мудрование. Двенадцатое — аметист, багряный по цвету камень, обозначает Матфия, удостоившегося Божественного огня при разделении языков и за пламенное влечение благоугождать Избравшему заменившего место отпадшего.
А двенадцать ворот — двенадцать цельных жемчужин (Откр. 21, 21). «Двенадцать ворот, — говорит святой Андрей, — очевидно, суть двенадцать учеников Христовых, через которых мы узнали дверь и путь жизни. Они же и двенадцать бисеров, как получившие просвещение и блеск от единственного многоценного Бисера — Христа».
Улица города — чистое золото, как прозрачное стекло (Откр. 21, 21). Все эти подробности выражают одну и ту же мысль, что в небесной Церкви Божией все свято, чисто, прекрасно и устойчиво, все величественно, духовно и драгоценно. Дальше описывается внутренний быт обитателей этого чудесного небесного города.
Во-первых, в нем нет никакого видимого храма, ибо Господь Бог Вседержитель — храм его, и Агнец (Откр. 21, 22). Господу Богу будет воздаваемо там непосредственное поклонение, а потому не будет нужды ни в материальном храме, ни в каких-либо обрядах и священнодействиях.
Во-вторых, этот небесный город не будет нуждаться ни в каком освещении, ибо слава Божия осветила его, и светильник его — Агнец (Откр. 21, 23). «Где мысленное Солнце правды, там нет нужды в чувственном» (святой Андрей).
В-третьих, население этого небесного града будет самое разнообразное и смешанное: Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою (Откр. 21, 24). Ибо «все, увенчавшиеся победой над страстями, принесут в него славу и честь добрых деяний» (святой Андрей).
В-четвертых, ворота небесного града не будут запираться днем; а ночи там не будет (Откр. 21, 25; ср. Ис. 60, 11). Это значит, что Церкви Небесной не будет угрожать никакая опасность от нападения каких-либо врагов.
И принесут в него славу и честь народов. И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (Откр. 21, 26–27). Общий внутренний признак, отличающий эту Небесную Церковь от земной, тот, что, в то время как в земной Церкви добро уживается со злом и плевелы растут вместе с пшеницей, в Небесной Церкви соберется из всех народов земли одно только доброе, чистое и святое. Все же злое, скверное и нечистое, накопившееся за все время мировой истории, отсюда будет выделено и слито как бы в один смрадный водоем, нечистота которого никак не коснется этого дивного обиталища одних лишь блаженных существ.
Глава двадцать вторая. Заключительные черты образа Нового Иерусалима. Удостоверение истинности всего сказанного. Завещание соблюдать заповеди Божии и ожидать Второго пришествия Христова, которое будет скоро
Непрерывность блаженства членов Небесной Церкви изображается в ряде символов. Первый символ — это светлая, как кристалл, чистая река воды жизни. Эта река, непрерывно истекающая от престола Бога и Агнца (см. Откр. 22, 1), символически изображает благодать Животворящего Духа, которая наполняет улицы святого города, то есть все множество его обитателей, ставшее, по псалмопевцу, многочисленнее песка (Пс. 138, 18). Это — благодать и милость Божия, которая неистощимо будет изливаться всегда на жителей небесного града, наполняя сердца их неизреченным блаженством (ср. Ис. 35, 9–10).
Второй символ — это древо жизни (Откр. 22, 2), по подобию того, которое было некогда в земном раю, до грехопадения прародителей. Древо жизни в Небесном Иерусалиме будет обладать особенными превосходнейшими качествами: оно двенадцать раз в году будет произращать плоды, на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов (Откр. 22, 22).
Святой Андрей считает, что древо жизни знаменует Христа, разумеваемого в Духе и о Духе Святом, ибо в Нем Дух, и Он поклоняем в Духе и есть Податель Духа. Через Него же и двенадцать плодов апостольского лика даруют нам неоскудевающий плод богоразумия. Листья древа жизни, то есть Христа, означают тончайшие, превысшие и пресветлые разумения Божественных судеб, а плоды его — совершеннейшее знание, открываемое в будущем веке.
Эти листья будут для исцеления, то есть очищения неведения, народов, низших других в совершении добродетелей. Потому что иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд (1 Кор. 15, 41) и в доме Отца… обителей много (Ин. 14, 2), для того чтобы по характеру дел одного удостоить меньшей, а другого — большей светлости.
И ничего уже не будет проклятого (Откр. 22, 3). Всякое проклятие навсегда будет снято с обитателей этого небесного града, но престол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут служить Ему. И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их (Откр. 22, 3–4). Сподобившиеся стать обитателями этого города узрят Бога лицом к лицу «не в гаданиях, — говорит святой Андрей, — но, как свидетельствует великий Дионисий, в том самом виде, в коем был зрим святыми апостолами на горе святой. Вместо золотой дщицы, которую носил древний первосвященник (см. Исх. 28, 36), будут иметь начертание имени Божьего, и не на челах только, но и в сердцах, то есть твердую, непреложную и дерзновенную любовь к Нему. Ибо начертание на челе означает украшение дерзновения».
И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков (Откр. 22, 5). Всеми этими чертами указывается на непрерывное и самое полное общение членов Небесной Церкви со своим Владыкой, соединенное даже с лицезрением Его. Это и будет для них источником неиссякаемого блаженства (ср. Иез. 47, 12).
В заключительных стихах Апокалипсиса (Откр. 22, 6–21) святой апостол Иоанн удостоверяет истинность и верность всего сказанного и говорит о близости исполнения всего, что было ему показано, а также и о близости Второго пришествия Христова и с ним возмездия для каждого по делам его.
Се, гряду скоро (Откр. 22, 7). Эти слова, по объяснению святого Андрея, показывают или кратковременность настоящей жизни в сравнении с будущей, или же внезапность и быстроту кончины каждого, так как преставление отсюда для каждого составляет конец. А поскольку не знаем, в который час придет вор (см. Мф. 24, 42–43), то заповедано нам бодрствовать и иметь чресла препоясанными и светильники горящими (см. Лк. 12, 35).