У тех пиетет и естественная осторожность при работе с аппаратурой немыслимой тут ценности и важности, у него – «компьютеры с пелёнок…»
А трио было ещё то. В общем, снова – титаны мысли 20 века и казуал 21-го…
Трио прекрасно всё поняло, кто именно такой «товарищ главный инженер 8-го отдела». А Поташнику пришлось позже вести с ними отдельную непредусмотренную ранее беседу. Описывать ситуацию в докладе Берии. И размышлять о новых заботах…
В глубине территории СССР… Казань, Куйбышев, Молотов, Нижний Тагил, Свердловск и другие.
В целом, тема «новых филиалов» существующих в западной и центральной части страны, в первую очередь находящихся под угрозой вторжения и германской оккупации центров разработки и производства, позволила более-менее скрыть подготовительные меры к будущей полномасштабной эвакуации, разворачиванию промышленного производства в новых, более безопасных (и часто вообще недостижимых даже для налётов немецкой авиации) местах и, в третьих, – к более раннему овладению тем, что в «иной истории» появилось позже.
Сталин, помимо энциклопедии от МГИМО, ставшей для него основным источником знаний о «политике войны и будущего», очень придирчиво изучал оказавшуюся на компьютере Рожкова 8-и томную военную энциклопедию, изданную в 90-х годах 20 века.
Как признавался себе вождь годами позже – по многим личностям, проявившим себя в «иной версии войны», особенно по тем, по которым не было подробностей в других книгах попаданца, этот восьмитомник был тем обязательным материалом, которым он руководствовался при предварительных выводах о том, чего можно было ожидать от той или иной личности и чего требовать, назначая человека на ту или иную должность. Разумеется, кто-то не смог проявить себя, как в «иной раз», кто-то, к сожалению, вообще погиб в «этой войне» ранее, но, в целом, это было знание на каком-то библейском уровне.
При всём своё материализме Сталин понимал – знать, на что способен тот или иной человек в будущем – величайшее оружие. Не меньшее, чем сведения по «атомному молоту», ракетам и компьютерам.
Сталин провёл за время, прошедшее с начала атомного проекта, несколько разговоров с Иоффе, Курчатовым и Королёвым. Какие-то в присутствии Лаврентия, который, в отличие «от того раза» (когда всё на него наваливалось постепенно, а после войны он вообще «тогда» с головой ушёл в атомной проект), сразу волок на себе огромное количество организационной работы, какие-то – только с учёными.
Но у него была и одна беседа с академиком. Которая выходила с пределы важнейших, но всё же сосредоточенных на каком-то одном из направлений исследований – вышеупомянутых трёх «попыток СССР совершить рывок» и касалась тем, наконец-то выплывших в разговоре Иоффе с Рожковой об астрономии и… музыке, перешедшей в обсуждение науки и культуры 21 века.
Попаданец и разделивший его взгляды академик сошлись во взглядах в той, казалось бы не предвещавшей каких-то особых больших дел беседе, да сошлись так, что Абрам Фёдорович счёл возможным самостоятельно поднять данную тему при очередной встрече со Сталиным.
Несмотря на всю загруженность того подступавшей войной…
Глава 8. Сломать мозги об будущее. Эпизод II
Тимошенко, Берия, Рожков и другие…
Первомай отгремел по брусчатке Красной площади слаженной поступью личного состава войск Московского гарнизона и курсантов военных училищ столицы и прогрохотал последовавшим прохождением техники. Праздничная демонстрация трудящихся прилагалась. 2-in-1, короче. Те, кому положено, отмаршировали, то, чему положено – процокало, проехало, отгремело и пролетело.
Высшее руководство, как и не первый год было принято на торжественных действах сего рода в СССР, поприсутствовало там, где заведено, а нарком обороны Тимошенко произнёс с трибуны усыпальницы коммунистического фарао… вождя мирового пролетариата торжественную речь, густо пересыпанную привычными оборотами, ритуальными (пусть и отчасти справедливыми!) проклятиями-заклятиями в адрес разжигающих войну капиталистов, мечтающих нажиться на военных поставках. Народу в очередной раз акцентировали внимание на сложную мировую обстановку, а товарищей красноармейцев и краснофлотцев (и далее всех по списку) призвали крепить оборону страны. Была упомянута мудрая политика правительства Союза, заключающего пакты о ненападении, воздух был сотряс… оглашено воззвание воплощать решения партии в жизнь… в целом, многое, но кратко было перечислено, ничего и никого не забыли. Всё сказанное, в принципе выглядело верным (особенно с точки зрения тех, кто ныне знал точно, какой день на долгие десятилетия будет считаться самым чёрным днём страны), но, в целом, всё было как всегда на парадах на Красной площади… ритуал, такой ритуал.
Снова присутствовала иностранная публика – корреспонденты, «просто» послы и военные атташе. Разумеется, и без разнокалиберных фашиков-нациков с дипломатическим флёром не обошлось. Самые важные из них по рангу – посол Шуленбург, генерал Кёстринг и полковник Кребс, выдерживая ровно-вежливые морды, не без реального интереса (и помня о предстоящих, ничего уже не решающих, но таки должных быть изложенных в Берлине на самом верху, докладах…) взирали на большевистский пропагандистско-милитаристско-праздничный ритуал в славянском стиле. Необходимо отметить, что маршал Тимошенко, видевший в книгах пару фоток, но не вникая (дел и без этого – по горло!) во все доступные в источниках подробности «того раза» с парадом, не менее усиленно «держал фасон», понимая, что «улыбаемся и машем» требовало не сколько соблюдения секретности и не демонстрациии какой-либо осведомлённости об истинных планах Германии, сколько обычных элементарных приличия, принятых в межгосударственных отношениях.
Война ещё не началась.
Пока не началась…
Семён Константинович вполне себе «довольно и радостно» и легко обменялся в положенный момент приветствиями с членами германской делегации. А злорадные мысли он всё же словил. Этих напыщенных и самодовольных индюков снова ждёт поражение. Как в целом, германской стороны, так и личное. И не так уж важно, будет ли «в этот раз» казнён Шуленбург за участие в заговоре против Гитлера, переживёт ли войну Кёстринг, застрелится ли в 1945 Кребс, выпрашивавший в Берлине у героя Сталинграда Чуйкова перемирие и получивший отказ на любое действие, кроме безоговорочной капитуляции.
А ему самому, даже после прочтения книг Рожкова, так и не удалось понять, что именно было главной причиной поражения СССР в приграничном сражении «в тот раз». Раз уж историки и в 21 веке выкатывали в своих исследованиях целый список причин и нагромождали Эльбрусы фактов, споря об альтернативах, то сомнения нет-нет, да подкатывали, особенно перед отходом ко сну – что ещё могло выпасть из планов «группы Мерецкова»? Уже утверждённых и вошедших в сверхсекретные директивы, дожидавшиеся своего часа.
Горечь понимания – «что именно ждёт страну», давно утихла в головах причастных к попытке «сделать лучше», тяжкий ритм учений и боевой учёбы, в котором работало всё большее число личного состава РККА безжалостно прибил почти все сомнения, оставив их в самых потаённых глубинах душ осведомлённых.
Парад прошёл по задуманному, а осенью, после знакомства с потомком и его материалами и последовавшего (говоря языком будущих времён) «мозгового штурма» и принятия за аксиому – «Гитлер всё равно нападёт», то и многое, видимое из-за границы, старались делать «на публику» так же, как и «в тот раз». Радовать свой народ, да и германцев «чем-то новеньким», из разряда «подсказанного из 21 века», не стали. И даже Т-34 и КВ не показали. Хватит Пе-2 и Миг-3. Тем более, что в марте-апреле немцев допустили на некоторые авиазаводы, предоставили возможность осмотра и даже показали бомбометание. Так что первый раз продемонстрированы именно эти авиановинки СССР были даже не на параде. А кое-кто из летающих соглядатаев уже ощутил на себе специфические и вернее использованные возможности Миг-3…
Говоря же о танках, немцы в «тот раз» имели некую информацию о них, и, видимо, и в сей раз также, но одно дело – сводка про «что-то там новенькое» и совсем другое – неожиданная и хорошо подготовленная атака батальона «тридцатьчетвёрок» с обученными и освоившими возможности новой техники экипажами «там, где надо» и «там, где удар будет болезненней».
Даже «разгрузок», которыми за зиму полностью обеспечили личный состав стрелковых, мотострелковых и прочих частей РККА «первой линии», показывать не стали. Не то, чтобы великий секрет (явно изменение в экипировке личного состава РККА уже отмечено где-то в разведсводках абвера!), просто группа Мерецкова, обсудившая между прочим и несколько фоток из книг, запечатлевших «предыдущую итерацию события в иной Вселенной»:-) сочла лучшим – пусть всё идёт, как было.
В подобной логике проглядывало известное – обжегшись на молоке («вкурив знания о том, что было в первый раз»), дуть ныне на воду (не трогать даже то, что было не особо принципиальной вещью).
Но и кадры из парада 2018-го грели душу… ох как грели. Победили тогда, предупреждённые ныне, тем более, победим и сейчас!
Попаданец, знавший о предстоящем параде (и продолжавший с кучкой «инициативных и неравнодушных» в отделе, у которых хватало «запала молодости» сравнивать «что и как идёт в тот и этот раз» за пределами служебных обязанностей, раз уж случаем довелось прикоснуться к главной тайне СССР), напросился у Поташника на церемониальное действо и даже попал с парой сопровождавших его товарищей из отдела на трибуну для почётных гостей поближе к мавзолею.
Неизвестно, чем руководствовался Поташник ради сего дела, возможно ради сомнительной в своей эффективности идее приобщения «антисоветчика из будущего к жизни СССР», но разрешение (с оповещением ЛПБ, по прежнему «одним глазом» поглядывавшего за поведением попаданца) было дано.
Потомок же не удержался от прилюдной демонстрации окружающим привычек будущего (которые были из ряда невинных и понятных, по большому счёту, только ему самому) и как смог, сделал несколько selfie. Слегка смазанные (хотя Рожков и старательно осваивал ранее личный ФЭД, которым обзавёлся зимой) пара десятков снимков явили при последующей проявке-закреплении-печати рожу вертевшегося во все стороны в поисках лучшего кадра попаданца – на фоне мавзолея со всем руководством страны и партии, с бэкграундом из марширующих курсантов и монструозных Т-35 за «живой цепью» с карабинами(?), растянувшейся так же, как и в будущем и разделявшей место действа и ряды приглашённых.