— Если верить ей, то — нет. И она не упоминала ваше имя. Но я подумал, что было бы разумно, на всякий случай, вывести ее через заднюю дверь, чтобы она не увидела, как вы заходите. Я уверен, что в эту минуту она уже покидает здание. Удивительно, но она хотела обсудить того же пациента, о котором спрашивали вы. Это, конечно, случается не часто, особенно, когда дело касается старого случая, в результате которого пациент умер. У нее не было надлежащих документов от семьи, поэтому, конечно же, я мало что мог ей рассказать.
Роман тут же навострил уши.
— Кто-то еще интересовался сегодня Констанцией Хейс?
От его тона у доктора расширились глаза.
— Гм, да. Еще одна американка, как и вы. Как я уже говорил, я заподозрил, что она репортер или, возможно, биограф, работающий над книгой. И объяснил ей, что не могу раскрывать какую-либо информацию без позволения семьи. Удачи ей с этим. — Он понизил голос. — Как вы знаете, мы говорим о матери президента Соединенных Штатов.
— Не могли бы вы описать эту женщину? — У Романа зародились подозрения. Этим утром Тина был слишком радостной. Слишком счастливой и более чем готовой говорить о чем угодно, кроме расследования. Он должен был догадаться, что ее настроение было слишком хорошим, чтобы оказаться настоящим. А его Августина была как раз той женщиной, которая одной улыбкой могла превратить умного мужчину в краснеющего подростка. — Роскошная, высокая, с кривой шелковистых волос? Смахивает на валькирию в дизайнерской одежде и на лабутенах?
Доктор прищурился.
— Так вы ее знаете? Она прекрасна. И очаровательна. Мне было так жаль сообщать ей, что даже если бы мне разрешили показать ей файлы, они пропали много лет назад.
Роман заставил себя улыбнуться и подавил обжигающую ярость.
— Понимаю. Она сказала, куда идет?
— Нет. Она спрашивала, где здесь дамская комната. Я позволил ей воспользоваться моим личным туалетом. У нас только два туалета, и второй находится здесь, а я не хотел, чтобы она вас заметила на случай, если она окажется репортером. Она ничего не сказала о том, куда направится дальше. Если она еще не уехала, то вы сможете застать ее на парковке.
— Уверяю вас, она все еще здесь. Она обыскивает ваш офис прямо во время нашего разговора. И вы совершенно правы — у нее нет надлежащего разрешения от семьи, позволяющего просматривать медицинские записи миссис Хейс. Если вы проведете меня в свой офис, я помогу вам сохранить неприкосновенность ваших файлов. Если бы она не родилась в одной из самых богатых семей США, то могла бы стать отличной мошенницей. — Он достал телефон и коснулся экрана, набирая номер Августины. — Если подумать, коварство для нее — просто хобби.
— Что вы имеете в виду? Она просто попросила воспользоваться туалетом, — пробормотал доктор, метнувшись обратно по коридору.
Роман последовал за ним. Конечно же, когда в телефоне раздались гудки, он услышал слабый звонок дальше по коридору. Чем ближе он подходил к кабинету доктора, тем громче звучал сигнал.
— Роман, я не могу сейчас говорить, — тихо пробормотала Тина в трубку.
Ох, естественно, она не могла. К счастью, ковер приглушил звуки его шагов. Он специально понизил голос.
— Почему, детка? Ты на важной встрече?
— Очень. Я тебе перезвоню.
— Лиз с тобой?
— Да, но она тоже занята. Ты ведь знаешь, как это бывает. Я должна идти. Увидимся сегодня вечером. — Звонок оборвался.
Вероятно, Тина сейчас в панике. Она должна была знать, что доктор вернется в любой момент. Должно быть, она торопится, пытаясь отыскать что-нибудь ценное в его шкафчиках.
Роман заскрежетал зубами. Как, черт возьми, она сбежала из поместья без его ведома? Кому-то сегодня не поздоровится.
Доктор с хмурым видом остановился на пороге кабинета.
— Я оставлял дверь открытой.
— А она ее закрыла.
— О, Боже. Мне вызвать полицию?
Он схватился за дверную ручку, надеясь, что Тина не заперлась изнутри. Он бы не удивился, если бы она попыталась выиграть немного времени, а затем протиснуться своими роскошными формами через какое-то крошечное окошко и сбежать.
— Я справлюсь. В полиции нет необходимости.
Чтоб ее. Роман был на сто процентов уверен, что чувствует, как его волосы седеют, и это была ее вина. Но даже несмотря на то, что она пошла наперекор ему, он чувствовал странное желание смотреть на нее, не отрывая глаз. Он нахмурился. Это было бессмысленно.
Дверная ручка легко повернулась, и он ворвался в кабинет.