Зак. Черт возьми. Она должна выяснить, был ли замешан во всей этой неразберихе друг ее брата, президент. Когда она спросила Романа о его причастности к смерти Мэда, то увидела в его глазах шок. И боль.
Неужели Роман стал хорошим актером? Несколько лет назад он совершенно не умел врать. Но с тех пор в его арсенале появился безразличный «покерфэйс», который он использовал, когда встречал сопротивление. Он постоянно проделывал это с прессой. Однако сегодня вечером в выражении его лица не было видно безразличия. В тот момент он был искренен. И, казалось, ошеломлен.
Могла ли она рискнуть и поверить ему?
Он бросился за ней, теперь его длинные ноги шли параллельно с ее.
— Ты упряма как ослица.
Рыбак рыбака видит издалека.
— Не нужно меня унижать.
Он кивнул агентам секретной службы, стоящим на страже возле комнаты президента. Они заполонили весь дом. Один или два агента всегда следуют за Заком… и они услышат его последнюю ссору с Лиз. Но несмотря на вездесущие черные костюмы, Роман сумел сделать так, чтобы она не могла добраться до единственного агента, который был ей нужен.
— Я не пытался тебя унизить, — пробормотал он, когда они проходили мимо агентов. — Я пытался защитить тебя. Как это может быть унизительным?
Он казался умным человеком, но иногда она готова была поклясться, что эмоциональный IQ у него как у черепахи.
— Ты обращался со мной как с вещью.
Он вздохнул и бросился к ней, чтобы открыть дверь. Он придержал ее, затащил Тину в комнату и захлопнул дверь, отрезая их от остального мира. Несмотря на гнев, Тина слишком хорошо знала, как опасно оставаться с ним наедине. Спустя пять минут после того поцелуя, которым он заклеймил ее, ее тело все еще трепетало, кровь бурлила, а киска все еще ныла.
Он заводил ее.
— Я относился к тебе как к женщине, у которой нет чувства самосохранения. Ты была в его комнате. Если бы он поймал тебя, то мог бы убить.
Она закатила глаза. В тот момент она ужасно боялась, и, как ни странно, обрадовалась, что Роман оказался с ней в том шкафу, обнимал ее словно драгоценность и хотел защитить любой ценой. Затем он все испортил этим поцелуем пещерного человека. Он не прижался своими губами к ее, потому что хотел быть ближе к ней или потому, что хотел доставить ей удовольствие. Он сделал это просто, чтобы заклеймить ее как свою собственность.
— Сомневаюсь, что он бы меня убил. Ему оставалось только бежать. Хочешь сказать, что вся Секретная служба закроет на это глаза? Или они тоже причастны к смерти Мэда?
— Ты специально переиначиваешь мои слова. Конечно, я этого не говорил. Но если Кэмп причастен к убийству Мэда, это еще одна причина, по которой ты не должна подвергать себя опасности, особенно без какой-либо поддержки или защиты.
— Я не идиотка. У меня была подстраховка.
— От кого?
Возможно, ей лучше было не открывать рот.
— Не твое дело. Давай лучше поговорим о том, что нам делать теперь, когда ты испортил все мое расследование.
Он прищурился.
— Еще как это мое дело. С кем ты работаешь? У тебя был кто-то, кто помогал тебе, так как ты знала, что Кэмп возвращается… — Он покачал головой и обеспокоенно взъерошил волосы. — Ну, конечно, это Лиз. Она следила за Кэмпом и написала тебе, когда он ушел. Ты правда думаешь, что Лиз, которая никогда не снимает шпильки и едва может справиться со сломанным ногтем, готова сражаться с хорошо обученными агентами?
В его устах ее план звучал глупо. Лиз была задирой, когда дело касалось прессы, но она не была ниндзя.
— Я была в полной безопасности. И незаметно выскользнула бы из комнаты, если бы туда не ворвался ты. — Что вызывало следующий вопрос. — А почему именно ты пошел за мной, Роман? Ты должен был быть на свидании.
— Это было не свидание, — настаивал он, стягивая пиджак и кинув его на спинку дивана. — Я никогда не хотел, чтобы это было свиданием. Мы с Заком решили назвать это вечером после спектакля. Когда мы приехали, я увидел, как ты крадешься на цокольный этаж, и мне стало любопытно.
О, она точно знала, что он подумал.
— Ты имеешь в виду, что тебе было любопытно узнать, в чью кровать я собиралась запрыгнуть.
Он пожал плечами.
— Хорошо, я ревновал. Я не могу контролировать свои чувства, Августина. Но как только мы оказались в шкафу Кэмпа, я понял, что ситуация оказалась намного хуже.