Уиндзор жил в «Дакоте», одном из самых шикарных зданий на Манхэттене. Эстер Кримстайн поселилась в «Сан-Ремо», не менее роскошном доме в квартале к северу. Среди его жильцов значились Дайана Китон и Дастин Хоффман, но больше всего «Сан-Ремо» прославился тем, его управляющий отказался сдать квартиру самой Мадонне.
В здании имелось два входа, и у обоих возвышались швейцары в нарядах, напоминающих Брежнева на Красной площади. Брежнев номер один сухо сообщил, что мисс Кримстайн отсутствует. Он так и выразился «отсутствует» – редкий оборот в обычной речи. Уиндзору он лучезарно улыбался, а на Майрона смотрел свысока. Это оказалось не так уж просто – Майрон был на добрых шесть дюймов выше. Швейцару пришлось особым образом изогнуть шею и запрокинуть голову – траектория напоминала западный въезд в туннель Линкольна.
Майрон задумался: «Почему прислуга богатых и знаменитых людей ведет себя более спесиво, чем сами хозяева? Может, это своего рода компенсация? Им так часто приходится смотреть снизу вверх, что хочется хоть иногда взглянуть на кого-нибудь сверху вниз. Или все гораздо проще и на такую работу идут только законченные говнюки? Жизнь полна загадок».
– Мисс Кримстайн будет сегодня вечером? – величественно поинтересовался Уиндзор.
«Брежнев» открыл было рот, но остановился и покосился на Майрона, словно боясь, что тот обгадит персидский ковер. Уиндзор понял намек и отвел швейцара в сторону, подальше от чумазого парня из низов.
– Она скоро вернется, мистер Локвуд.
«Значит, «Брежнев» узнал Уина. Ну еще бы».
– Класс аэробики закроется в одиннадцать, – продолжал он вежливо вещать.
«Занятия спортом в одиннадцать вечера? Добро пожаловать в современный мир, где свободное время высасывают с бешеной силой, словно новейшим аппаратом для откачки жира».
В «Сан-Ремо» не нашлось подходящего местечка, чтобы посидеть и провести время (в шикарных домах не любят, когда гости, даже самые приличные, болтаются вокруг да около), поэтому они вернулись на улицу. Через дорогу виднелся Центральный парк. Майрон увидел зелень, каменную стену и все остальное. По шоссе на север неслись такси. Лимузин Уина они отпустили, рассудив, что до его дома можно дойти и пешком, но в запрещенной для парковки зоне стояли еще четыре лимузина. Вскоре к ним подъехал пятый – длинный серебристый «мерседес». «Брежнев» так рьяно кинулся к дверце, словно ему приспичило в сортир, а писсуар находился в машине.
Из «мерседеса», шамкая сморщенным ртом, вылез лысый старик с венчиком чахлых седых волос. За ним выбралась женщина, похожая на жердь. Оба очень дорого одеты, выглядели лет на сто. Что-то в них насторожило Майрона. Дряхлые, иссохшие – да, конечно. Старость не радость. Но дело не только в этом. Старики часто бывают милыми и приятными, эти же выглядели злыми и испуганными, с дергаными жестами и застывшими взглядами. Казалось, жизнь зажевала их, протолкнула в свою утробу, высосала все добрые чувства, все надежды юности и оставила только грубую, черную и грязную основу. Ничего, кроме горечи и желчи. К кому относилась эта горечь, к Богу или человечеству, Майрон сказать не мог.
Уин толкнул его локтем. Майрон обернулся и увидел идущую к ним женщину. Он хорошо знал ее по телепередачам – Эстер Кримстайн собственной персоной. Довольно пышная по нынешним стандартам (привет Кейт Мосс), с пухлым лицом херувимчика. Привлекали внимание белые кроссовки, белые носки, спортивные зеленые штаны – Кейт бы от таких стошнило – и вязаная шапочка, из-под которой торчали светлые волосы с фальшивой проседью. Увидев Эстер, старик схватил спутницу за руку, и оба торопливо засеменили к дому.
– Дрянь, – на ходу процедил старикан.
– И ты тоже, Лу, – бросила ему Эстер.
Старик остановился, словно хотел возразить, но отвернулся и захромал дальше.
Майрон с Уиндзором переглянулись и подошли к Эстер.
– Старый ублюдок, – сообщила она в виде объяснения. – Слышали поговорку: «Добрые умирают молодыми»?
– Приходилось.
Эстер Кримстайн махнула рукой на пожилую пару, словно продавец автосалона на новенький автомобиль:
– Вот вам подтверждение. Пару лет назад я помогла детям этого сукина сына выиграть судебный процесс против него. То еще было зрелище, скажу вам. – Она склонила голову набок. – Вы не замечали, что некоторые люди ведут себя как шакалы?
– Простите?
– Они пожирают свое потомство. Как Лу. И ради Бога, не говорите мне про эту сморщенную ведьму рядом с ним. Дешевая шлюха, которой достался счастливый билет. Глядя на нее сейчас, в это трудно поверить.
– Понятно, – кивнул Майрон, хотя ничего не понял. Он решил перейти к делу: – Меня зовут…
– Майрон Болитар, – перебила она. – Кстати, ужасное имя – Майрон. О чем думали ваши родители?
«Хороший вопрос».
– Если вам известно, кто я, наверное, вы знаете, почему я здесь.
– И да, и нет, – ответила Эстер.
– И да, и нет?
– Я вас знаю, потому что увлекаюсь спортом. Видела, как вы играли. Матч в национальном чемпионате против Индианы – это классика. «Кельты» выбили вас в первом раунде – дайте вспомнить… одиннадцать или двенадцать лет назад?
– Что-то вроде того.