– Это правда?
– Без комментариев.
– Ты же говорил мне, что не станешь его продавать.
– Неверно. Если припоминаешь, мистер суперагент, ты хотел включить в контракт статью о необходимости его согласия на перепродажу. Я отказался, в противном случае он получал бы на пятьдесят кусков меньше. Ты на это не согласился. Теперь это тебе как гвоздь в задницу, верно, выскочка?
Майрон поерзал в кресле. Видно, больная задница беспокоит.
– Кого ты для него подобрал?
– Без комментариев.
– Не делай этого, Рон. Он очень талантливый.
– Ага. Жаль только, что плохой баскетболист.
– Ты поставишь себя в глупое положение. Вспомни Нолана Райана или Бейб Рут. – Майрон забыл, кому их продали.
– Не будешь же ты сравнивать Лестера с Бейб Рут?
– Давай все обсудим.
– Нечего обсуждать, Майрон. И теперь, извиняй, меня жена зовет. Все-таки странно…
– Ты о чем?
– Да обо всем. Этот контакт с детьми. Ты знаешь, что я выяснил, Майрон?
– Что?
– Я ненавижу своих детей.
Щелчок.
Майрон взглянул на Эсперанцу.
– Соедини меня с Элом Тони из «Чикаго Трибюн».
– Его продают в Сиэтл.
– Доверься мне.
– Не проси меня. – Эсперанца показала на телефон. – Обращайся к Большой Синди.
Майрон нажал кнопку интеркома.
– Большая Синди, пожалуйста, соедини меня с Элом Тони. Он должен быть в офисе.
– Слушаюсь, мистер Болитар.
Через минуту раздался сигнал.
– Эл Тони на первой линии, – сообщила Большая Синди.
– Эл? Это Майрон Болитар.
– Привет, Майрон, что случилось?