– Имя вроде знакомое, – сказал Чанс, – но… – Он покачал головой.
Вроде знакомое. Ох уж этот язык политиков.
– Анита Слотер работала в этом доме, – сообщил Майрон. – Двадцать лет назад. Она была горничной или служанкой.
Снова глубокая задумчивость. Будь здесь Роден, он бы не удержался, изваял этих двух парней в бронзе. Чанс не сводил глаз с брата, ожидая своей реплики. Артур Брэдфорд оставался в этой позе еще несколько секунд, прежде чем щелкнуть пальцами.
– Ну конечно, – воскликнул он, – Анита. Чанс, ты помнишь Аниту?
Теперь оба сияли, как якоря после недельной чистки.
– Как долго она здесь работала? – спросил Майрон.
– О, не знаю, – ответил Артур. – Вероятно, год или два. Честно, не помню. Мы ведь с Чансом прислугой не занимались. Это была мамина епархия.
Он уже пытается отмазаться. Интересно.
– Вы не помните, почему она ушла?
На лице Артура Брэдфорда все еще оставалась замершая улыбка, но с глазами что-то случилось. Зрачки расширились, и на секунду показалось, что он не может сфокусироваться. Артур повернулся к Чансу. Оба теперь были в растерянности, не зная, что делать с этой прямой атакой. Отвечать не хотелось, но и терять возможную поддержку компании «Лок-Хорн» тоже.
Артур покачал головой.
– Нет, я не помню. – Если сомневаешься, уйди от ответа. – А ты, Чанс?
Тот развел руки и одарил их мальчишеской улыбкой.
– Да, прислуга постоянно меняется. – Он взглянул на Уина, будто желая сказать: ты же знаешь, как это бывает. Но утешения в его глазах Чанс не нашел.
– Она сама ушла или ее уволили?
– Нет, сомневаюсь, чтобы ее уволили, – быстро проговорил Артур. – Моя мать очень хорошо обращается с прислугой. Она почти никогда никого не увольняет. Не в ее характере.
Этот человек был политиком чистой воды. Ответ мог быть правдивым, но это для Артура значения не имело. В любом случае, рассказ в прессе о бедной чернокожей служанке, уволенной богатым семейством, не пошел бы на пользу его избирательной кампании. Политик быстро соображает и все точно рассчитывает. Реальность и правда не играют тут никакой роли.
Майрон продолжал настаивать.
– Если верить ее семье, Анита Слотер работала здесь до того, как она исчезла.
Оба были слишком умны, чтобы клюнуть на эту приманку, и хором спросили:
– Исчезла?
Майрон решил выдержать паузу. Люди терпеть не могут молчания и иногда говорят лишнее, лишь бы его нарушить. Старый полицейский трюк: молчи, пусть они сами роют себе могилу, пытаясь объясниться. С политиками опыт был еще любопытнее: оба знали, что должны держать рты на замке, но были генетически на это не способны.
– Уж извините, – наконец произнес Артур, – но как я уже говорил, этими вопросами занималась мать.
– Тогда, возможно, мне стоит поговорить с ней? – поинтересовался Майрон.
– Боюсь, она нездорова. Ей ведь, бедняжке, уже за восемьдесят.
– И все же я бы хотел попытаться.
– Увы, это невозможно.
В голосе уже появилась стальная нотка.
– Понятно, – сказал Майрон. – Вы знаете, кто такой Хорас Слотер?