– Ага.
– Получилось?
Майрон покачал головой:
– Остался без пробы.
Леон хмыкнул:
– Ты слышал, как она получила свое прозвище?
– Нет.
– У нее есть одна привычка. Когда она начинает заводиться – ну, возбуждается по-настоящему, – то всегда постукивает левой ногой. Только левой, заметь, и негромко. Точно пробует, как это звучит. И вот, представь, она лежит на спине, ты вдуваешь ей что есть мочи и вдруг слышишь, как она постукивает по кровати. Значит, пробу сняла, понимаешь?
Майрон кивнул.
– А если она этого не делает – если тебе не удалось заставить ее снять пробу, – значит, ты не выполнил свой долг. Тебе ужасно стыдно. Ты готов повеситься. Это очень серьезная традиция.
– Как зажигать менору во время хануки,[52] – согласился Майрон.
Леон рассмеялся:
– Ну, не совсем.
– А тебя апробировали, Леон?
– Да, был разок. – Он быстро добавил: – Но еще до того, как я женился.
– Давно ты женат?
– Мы с Фионой вместе уже более года.
Майрон почувствовал, как у него забилось сердце. Фиона! Жену Уайта звали Фиона. Он поднял голову и нашел на трибунах смазливую блондинку. Имя Фиона начиналась на букву «Ф».
– Болитар!
Майрон обернулся. Это был старший тренер, Донни Уолш.
– Да?
– Пойдешь вместо Эриксона. – Слова вылетали изо рта Уолша, как смачные плевки. – Займешь ближнюю защиту. Кайли будет распасовщиком.
Майрон взглянул на тренера так, будто тот говорил на суахили. Шла вторая четверть матча. Минимальный разрыв в счете.
– Какого черта ты ждешь, Болитар? Замени Эриксона. Быстро.
Леон хлопнул его по спине:
– Давай, парень.
Майрон встал. Его ноги болтались, как две растянутые струны. Мысли о расследовании и убийстве мигом выскочили у него из головы, точно их сдуло ветром. Он подбежал к столику судьи. Арена поплыла под ногами, как у пьяного. Почти машинально он скинул разогревающий халат, как змея сбрасывает кожу. Майрон кивнул судье.
– Вместо Эриксона, – произнес он.
Через десять секунд в зале объявили: «На замену Троя Эриксона вышел Майрон Болитар».
Майрон выбежал на игровую площадку и кивнул Эриксону. Игроки смотрели на него с удивлением, словно никто не ожидал его увидеть. Эриксон бросил на ходу:
[52] Еврейский праздник, во время которого принято зажигать семисвечник (менору).