— Нет.
Ричвуд вставил в плейер новую кассету.
— Убирайся! — процедил он.
— Дуэйн, она тебя любит.
— И доказывает это весьма оригинальным способом.
— Просто хочет узнать, в чем дело.
— Ни в чем.
Зеркальные «рэй-баны» сбивали с толку. Ричвуд смотрел прямо на Майрона, возможно, даже в глаза, из-за темных стекол точно не скажешь.
— Полуфинальный матч очень важен, — проговорил Болитар, — но Ванда в сто крат важнее!
— Думаешь, я не в курсе? — взорвался парень.
— Тогда скажи ей правду.
На лице Дуэйна медленно прорезалась улыбка.
— Ты ничего не понимаешь.
— Так объясни.
Теннисист вертел в руках плейер: достал кассету, потом снова вложил.
— Ты утверждаешь: правда все исправит, а сам даже не представляешь, что это за правда. Говоришь: «Правда тебя освободит», а сам понятия об этой правде не имеешь. Майрон, правда не всегда дает свободу, а порой даже губит.
— Скрытность ни к чему хорошему не приведет.
— Приведет, если оставить все как есть.
— Дуэйн, человека застрелили, это нельзя оставить как есть.
Ричвуд снова заткнул уши наушниками.
— Может, так было бы лучше.
Звенящая тишина.
Агент и подопечный буравили друг друга вызывающими взглядами. До Майрона доносились слабые отзвуки какой-то песни. Все, хватит молчать.
— Ты был там в ночь, когда убили Александра Кросса. В теннисном клубе с Суэйдом и Йеллером.
Очередной обмен испепеляющими взглядами. Томас Крейг прошел мимо Дуэйна с Майроном и встал у двери. Ракетки у него лежали в чем-то напоминающем походный мешок. Из коридора заглянул секьюрити с рацией.
— Пора, мистер Ричвуд, — кивнул он.
Дуэйн поднялся.
— Прости, — кивнул он Болитару. — Мне нужно на корт.
Он подошел к Крейгу. Томас вежливо улыбнулся, и Дуэйн ответил тем же. Какая учтивость! Глядя им вслед, Майрон несколько минут посидел в опустевшей раздевалке. Со стадиона послышались крики: игроков вывели из подтрибунных помещений.
Шоу начинается!