– Это Линда Бек?
– А вы кто?
– Специальные агенты Кимберли Грин и Рик Пек из Федерального бюро расследований. Разрешите войти и задать вам несколько вопросов?
Шона перегнулась через плечо Линды, прежде чем та успела ответить, и прокричала:
– Нашего адвоката зовут Эстер Кримштейн! Вы можете задать ей любые вопросы.
– Вы ни в чем не подозреваетесь. Просто…
– Эстер Кримштейн, – повторила Шона. – У вас наверняка есть ее телефон. Приятного вечера.
Шона выключила домофон. Линда с удивлением глядела на нее.
– Что, черт подери, происходит?
– У твоего брата неприятности.
– Какие?!
– Сядь, я сейчас все объясню.
Раиса Маркова, сиделка деда доктора Бека, открыла на стук. Специальные агенты Карлсон и Стоун, теперь работавшие вместе с сотрудниками убойного отдела Димонте и Крински, предъявили документы.
– Ордер на обыск, – пояснил Карлсон.
Сиделка безропотно пропустила агентов в квартиру. Она выросла в Советском Союзе, и появление в доме людей в штатском не возмутило ее.
Восемь человек рассыпались по помещениям и прилегающей территории.
– Фиксируем обыск на видео, – приказал Карлсон. – Я хочу, чтобы все было законно.
Они действовали в спешке, пытаясь хоть на полшага опередить Эстер Кримштейн. Карлсон знал, что Кримштейн, как и большинство искусных адвокатов, вдохновленных делом О. Джея Симпсона,[342] цепляется к любому недочету полиции, как назойливый поклонник к поп-звезде. Карлсон, будучи не менее искусным сыщиком, пытался лишить ее этой возможности, документируя каждый шаг, каждое движение, чуть ли не каждый вздох.
Когда Карлсон и Стоун появились в студии Ребекки Шейес, Димонте им совершенно не обрадовался. Играло свою роль привычное противостояние между нью-йоркской полицией и ФБР, и мало что могло его прекратить.
Разве что наступающая на пятки Эстер Кримштейн.
И те и другие прекрасно знали: Эстер не только ловкий адвокат, но и въедливый журналист, обожающий выносить сомнительные дела на суд публики. И те и другие не желали оказаться в такой ситуации. Это подгоняло их и заставило заключить своего рода альянс, отличающийся той же теплотой и дружественностью, что и арабо-израильские перемирия. Кримштейн дышала в спину, и старые счеты пришлось на время отложить.
ФБР получило ордер на обыск – им это было удобнее: всего лишь пересечь Федерал-Плаза и войти в здание федерального окружного суда. Если бы то же самое захотели сделать полицейские, пришлось бы направлять запрос в суд округа,[343] в Нью-Джерси, и Кримштейн точно бы их обскакала.
– Агент Карлсон! – крикнул кто-то с улицы.
Карлсон вылетел наружу, Стоун за ним. К ним присоединились Димонте и Крински. На углу, возле урны, стоял юный фэбээровец.
– Что там у вас? – спросил Карлсон.
– Может, и ничего, сэр, но…
Юнец указал на пару перчаток из тонкого латекса.
– Упакуйте их, – приказал Карлсон, – и направьте в лабораторию, пусть проверят, не ими ли сжимали пистолет.
Карлсон смерил взглядом Димонте. Перемирие перемирием, но надо периодически указывать копам их место.
– Сколько времени займет такое исследование в вашей лаборатории?
[342] 12 июня 1994 г. Николь Браун Симпсон и Рональд Голдмен были зарезаны в лос-анджелесском доме Николь. В убийстве был обвинен бывший муж Николь – знаменитый спортсмен и кинотелезвезда О. Джей Симпсон. Суд присяжных оправдал его, несмотря на веские улики.
[343] Федеральный окружной суд (district court) ведет дела, связанные с нарушением федеральных законов, суд округа (county court) – дела, связанные с нарушением законодательства штата.