Нога опять затряслась. Одной рукой Шона прижала мое колено, а другой схватила запищавший вдруг мобильный и зарычала на собеседника. Я проверил время. Попробовал войти еще раз. Не вышло. И еще. Снова не вышло.
Уже половина девятого.
– Она могла опоздать, – неуверенно предположила Шона.
Я нахмурился.
– Ты же вчера не понял, где находится Элизабет, так?
– Так.
– А вдруг она в другом часовом поясе и перепутала время?
– В другом часовом поясе?
Я еще сильнее нахмурился, Шона пожала плечами.
Мы просидели у компьютера больше часа, и, к чести Шоны, она ни разу не произнесла ничего вроде: «Я же говорила!» Даже наоборот – неожиданно хлопнув меня по спине, воскликнула:
– Идея!
Я повернулся.
– Подожду-ка я в другой комнате, вдруг поможет?
– В смысле?
– Знаешь, как в кино: только я окончательно уверюсь в твоей ненормальности и вылечу на улицу – бац! – приходит сообщение, ты читаешь его в одиночестве, и никто тебе не верит. Есть такой мультфильм про Скуби-Ду – там только он и Шэгги видят привидение, а остальные считают их чокнутыми.
Я взвесил ее слова и согласился попробовать.
– Чудесно. Я пошла на кухню. Как только выскочит сообщение, кричи.
Она поднялась.
– Ты просто пытаешься меня развеселить, – мрачно сказал я.
– Наверное, – подумав, согласилась Шона и вышла.
Я повернулся и вновь уставился на экран.
18
– Пока ничего, – сообщил Эрик Ву. – Бек пытается войти и получает предупреждение об ошибке.
Гэндл открыл было рот, но, услышав шум подъезжающего лифта, промолчал и взглянул на часы.
Ребекка Шейес вернулась точно по расписанию.
Ву отвернулся от компьютера и посмотрел на Гэндла своими змеиными глазами. Гэндл достал пистолет, на этот раз девятимиллиметрового калибра. Ву метнулся к двери и выключил свет.
Оба замерли в темноте.
Секунд через двадцать лифт остановился.
Ребекка почти не вспоминала Элизабет и Дэвида, как-никак восемь лет прошло. И все же утренний разговор всколыхнул забытые подозрения. Неприятные, надо сказать, подозрения.
Бек наконец-то спросил про «автокатастрофу».