— Так растратили или нет?
— Неужели хотите доказать мою невиновность?
— И это тоже.
— Не надо мне помогать, ладно? Ради меня же. Ради себя. Ради всех. Забудьте.
Он отвел глаза в сторону, нащупал бутылку, торопливо приложил к губам и сделал большой жадный глоток. Уэнди на миг разглядела то, что, наверное, видела Шерри: раковину, внутри которой погас свет, потухла искра — как ни назови. Она припомнила слова Попса о мужчинах, потерявших работу. На память пришла одна пьеса и фраза о человеке, который не мог держать голову гордо и смотреть в глаза своим детям.
— Оставьте, забудьте, прошу вас, — настойчиво шептал Фил.
— Не хотите знать правду?
Он машинально начал отскребать наклейку с бутылки, следя за своими пальцами, будто скульптор мраморщик.
— Думаете, нам навредили? — продолжил Фил еще тише. — Нет. Пока это так — легкая пощечина. Забудем — все прекратится. Станем давить — точнее, если вы станете давить, — будет гораздо, гораздо хуже.
— Совсем не понимаю, о чем вы говорите, — сказала Уэнди.
— Слушайте меня, слушайте внимательно: нам сделают хуже.
— Кто?
— Не важно.
— Еще как важно.
Официанточка принесла начос — гору размером с ребенка, — шумно поставила тарелку, спросила:
— Еще чего-нибудь? — получила отрицательный ответ и ушла.
Теперь на стол навалилась Уэнди.
— Кто за всем стоит?
— Не в том дело кто.
— Не в том? А вдруг именно они убили девочку?
Фил помотал головой:
— Это был Дэн.
— Точно?
— Абсолютно. — Он посмотрел Уэнди в глаза. — Можете мне поверить. Не трогайте — и все кончено.
Ответа не последовало.
— Уэнди?..
— Объясните, что происходит. Я никому не скажу. Ни единой душе.
— Забудьте.
— Хотя бы, кто за этим стоит.
— Не знаю.