– Значит, вы, скорее всего, видели, как я уходила. Как подошла к вашей машине. Значит, вы были в курсе, что я за вами слежу.
Он ничего не ответил.
– А те две машины, которые въехали на парковку сразу следом за нами? Они с вами?
– Это перестраховка, Майя. Паранойя. Присядьте.
– Сюда? – нахмурилась Майя. – Здесь вообще когда-нибудь обивку чистят?
– Чистят, и достаточно часто. Садитесь.
Оба опустились в кресла.
– Мне необходимо, чтобы вы поняли, чем я занимаюсь, – начал Кори.
– Я понимаю, чем вы занимаетесь.
– В самом деле?
– Вы считаете, что секреты – зло, поэтому раскрываете их, и к черту последствия.
– Это на самом деле не так уж и далеко от истины.
– Давайте не будем вдаваться в объяснения. Откуда вы знаете мою сестру?
– Она сама связалась со мной, – ответил Кори.
– Когда?
– Я не радикал, – заколебался он. – И не анархист. Моя деятельность не имеет с этим ничего общего.
Майе было ровным счетом наплевать, в чем заключается его деятельность. Она хотела знать про Клер и зачем он преследовал ее саму. Но ей не хотелось без нужды настраивать Кори против себя, чтобы он потом пожалел о своей откровенности. Поэтому вслух она ничего не сказала.
– Вы правы насчет секретов. Я начинал как хакер. Взламывал разные сайты развлечения ради. Потом перешел к крупным компаниям и правительственным сайтам. Тогда это было для меня чем-то вроде игры. Но потом я начал видеть все эти секреты. Я стал видеть, как власть имущие обижают маленького человека. Но вам, наверное, неинтересно слушать все эти разглагольствования? – спохватился Кори.
– Не очень.
– В общем, если коротко, мы больше практически не занимаемся взломом. Мы предоставляем свободу всем желающим говорить правду. Вот и все. Потому что люди не в состоянии контролировать себя, когда речь идет о власти и о деньгах. Такова уж человеческая природа. Мы все склонны искажать правду так, чтобы она не противоречила нашим личным интересам. И те, кто работает на табачные компании, вовсе не такие уж беспринципные и плохие люди. Они просто не в состоянии заставить себя поступать правильно, поскольку это не в их личных интересах. Мы все прекрасно умеем себя оправдывать.
Вот тебе и коротко.
В комнатку вошла официантка в топике, который с успехом можно было бы использовать в качестве повязки на голову.
– Будете что-нибудь пить? – осведомилась она.
– Майя?
– Мне ничего не нужно.
– А мне содовую с лимоном, пожалуйста.
Официантка вышла. Кори повернулся к Майе.
– Люди считают, что моя цель – ослабить правительства и корпорации. На самом деле я хочу совершенно противоположного. Я хочу укрепить их, заставив делать то, что правильно, поступать по справедливости. Если правительство или корпорация построены на лжи, нужно с этим бороться. Так что не должно быть никаких секретов. Нигде. Если миллиардер платит правительственному чиновнику, чтобы получить право на разработку нефтяного месторождения, народ должен об этом знать. В вашем случае, если правительство во время войны убивает мирное население…
– Это не то, что мы делали.
– Знаю, знаю, сопутствующие потери. Отличный обтекаемый термин, правда? Во что бы вы ни верили, случайно ли это произошло или намеренно, мы, народ, должны об этом знать. Возможно, это не изменит нашего желания продолжать войну. Но мы должны знать. Бизнесмены лгут и жульничают. Спортсмены лгут и жульничают. Правительства лгут и жульничают. Мы лишь пожимаем плечами. Но представьте себе мир, в котором такого не происходило бы. Мир, в котором была бы полная политическая прозрачность вместо несправедливой власти. Мир, в котором нет ни злоупотреблений, ни секретов.