– Не знаю.
– Никаких соображений?
– Наша адвокат представила все так, как будто все это какие-то бюрократические заморочки, – сказала Майя.
– И ты ей веришь?
– Я ведь служила в армии, – пожала плечами Майя. – Там бюрократические заморочки – норма жизни.
Каролина уткнулась взглядом себе под ноги.
– Что такое? – спросила Майя.
– Ты его видела?
– Кого?
– Джо.
Майя почувствовала, как все ее тело напряглось.
– Что ты имеешь в виду?
– Его тело, – негромко произнесла Каролина. – Перед похоронами. Ты видела тело Джо?
– Нет, – медленно покачала головой Майя.
Каролина вскинула на нее глаза:
– Тебе это не кажется странным?
– Его же хоронили в закрытом гробу.
– Это ты так решила?
– Нет.
– Тогда кто?
– Видимо, ваша мать.
Каролина кивнула, как будто такой ответ показался ей логичным.
– Я попросила разрешения взглянуть на него.
Спокойствие и безмятежность вмиг куда-то исчезли – безмолвие окрестностей вдруг стало казаться удушающим. Майя попыталась заставить себя дышать глубоко и равномерно. В тишине любого рода всегда было что-то такое, что одновременно казалось ей драгоценным и пугающим.
– Ты ведь повидала немало покойников, так, Майя?
– Я не понимаю, к чему ты клонишь.
– Когда солдат погибает, почему так важно вернуть его тело домой?
Каролина начинала ее раздражать.
– Потому что мы никого не бросаем, – ответила Майя.
– Да, я это слышала. Но почему? Я знаю, ты сейчас скажешь, что это знак уважения к павшим и все такое, но я считаю, дело не только в этом. Солдат погиб. Для него – или нее, я не хочу быть сексисткой, – уже ничего нельзя сделать. Но тело все равно привозят домой – не ради погибшего, но ради его родных. Родным, которые остались дома, важно увидеть погибшего. Им нужно тело. Нужна какая-то завершенность.