— Если не докажешь обратное, то да.
Уин, которого при рождении назвали торжественно и длинно Уиндзором Хорном Локвудом-третьим, сложил тщательно наманикюренные пальцы башенкой. Башенка и веер — любимые фигуры, но распальцовка ему шла равно как и имя Уиндзор. Про таких говорят: белая кость, голубая кровь. Молодой человек будто сошел с обложки журнала «Денди», явился из мира, где управляют семейным бизнесом, пьют мартини в загородных клубах, а девушки с именами вроде Бэбс носят жемчуг и украшенные монограммой свитера. Платиновые волосы, аристократическое лицо с тонкими чертами, белоснежная кожа, неестественно правильное произношение выпускника Академии Филипса Эксетера.[8] Вот только в случае Уина векам селекционной работы противостоял неожиданный генетический сбой. В некоторых отношениях молодой Локвуд был именно тем, кем казался, однако куда чаще — и от этих исключений порой оторопь брала — совсем иным.
— Я жду, — напомнил Уин.
— Ты помнишь, что Либерас исполнил роль Манделла Великого? — спросил Майрон.
— Конечно.
— Но забыл, что в той же серии он играл Гарри, злобного близнеца Манделла.
— Шутишь! — поморщился Уин.
— Почему?
— Злобные двойники не в счет!
— И где это написано?
Локвуд надменно выпятил нижнюю губу.
Влажность можно было носить вместо сорочки — такой плотной она казалась, особенно на второй по значимости арене «Флашинг-Медоус», где сегодня царило полное безветрие. Арена, почему-то названная в честь Луиса Армстронга, походила на огромный рекламный щит с кортом посредине. На спидометре, замерявшем скорость подачи, красовался логотип «Ай-би-эм», у задней линии — символика кредитных карт «Виза», «Ситизен» подсчитывал астрономическое время и продолжительность матчей. Оставшуюся площадь поделили «Рибок», «Инфинити», «Фуджи филм» и «Клэйрол». А еще «Хайникен».
Толпа собралась довольно пестрая. Внизу, на лучших местах, зрители посостоятельнее, но и здесь каких только нарядов нет! Кто в строгом костюме с галстуком, как Уин, кто в повседневной одежде в стиле «Банана рипаблик», как Майрон, кто в джинсах, кто в шортах. Самому Майрону больше всего нравились фанаты в полной теннисной экипировке: футболке, юбке или шортах, носках, кроссовках, джемпере для разминки, напульсниках и обязательно с ракеткой. С ракеткой… Можно подумать, их на корт пригласят! Будто Пит Сампрас или Штеффи Граф вдруг остановят матч и, глядя на трибуны, позовут: «Эй ты, с ракеткой! Мне нужен партнер для парной игры!»
Теперь спрашивает Уин.
— Родди Макдауэлл! — начал он.
— Книжный червь.
— Винсент Прайс.
— Яйцеголовый.
— Джоан Коллинз.
— Джоан Коллинз? — переспросил Болитар. — Из «Династии»?
— Подсказывать не намерен.
Майрон лихорадочно перебирал в уме серии.
«Время!» — проговорил судья. Девяностосекундная пауза кончилась, и теннисисты встали. Болитар был готов поклясться, что Генри подмигнул своему подопечному.
— Сдаешься? — поинтересовался Уин.
— Тише! Они начинают.
— А еще называешь себя фанатом «Бэтмена»!
Вышедшие на корт теннисисты — по сути те же рекламные щиты, только поменьше. Например, у Дуэйна теннисная ракетка от «Хэд», форма от «Найк», а на рукавах логотипы «Макдоналдса» и «Сони». Его соперник в форме от «Рибок» с логотипами «Шарп» и «Бик». «Бик» — производитель бритвенных станков и ручек. Наверное, рекламодатели думают, что человек придет на теннисный матч, увидит рекламу и тут же купит себе ручку.
Майрон наклонился к Уину.
— Ладно, сдаюсь, — прошептал он. — Так кого сыграла Джоан Коллинз?
— Не помню, — пожал плечами Локвуд.
[8] Академия Филипса Эксетера (штат Нью-Гемпшир) — одна из самых престижных частных школ-интернатов США.