— Это рискованно. Он может оторваться.
— А что бы вы сделали?
— Если бы дело касалось меня, я бы его скрутил и расколол.
— А вдруг он откажется говорить?
Крам улыбнулся своей акульей улыбкой. Лицо этого человека было ужасным, но Грейс начала привыкать. Она поняла, что он не специально пугает ее, что бы ни произошло прежде с его ртом, превратившимся в эту искривленную в гримасе щель. Оно о многом говорило, это лицо. Например, о том, что последний вопрос чисто риторический.
Грейс хотела возразить, что цивилизованные люди так не поступают и нужно все решить законно и этично, но вместо этого вдруг сказала:
— Они угрожали моей дочери.
— Я помню.
Грейс подняла на него глаза.
— Я не могу выполнить их требование. Даже если бы хотела, не смогу оставить все как есть.
Крам ничего не сказал.
— У меня нет выбора, да? Придется с ними разбираться?
— Я другого выхода не вижу.
— Вы с самого начала это знали.
Крам чуть склонил голову набок:
— Вы тоже.
В его кармане зазвонил сотовый. Крам открыл «раскладушку» и молча прижал к уху. Через несколько секунд со щелчком закрыл телефон и сказал:
— У вас гости.
Она взглянула через сетчатый дверной экран: «форд-таурус» затормозил, не доезжая до дома. Из машины вышел Скотт Дункан и зашагал к крыльцу.
— Знаете его? — спросил Крам.
— Это Скотт Дункан.
— Который наврал, что работает в прокуратуре?
Грейс кивнула.
— Я буду рядом, — сказал Крам.
Они не вошли в дом. Скотт Дункан и Грейс стояли рядом, Крам отошел на несколько шагов. Дункан то и дело посматривал на него.
— Кто это?
— Вам незачем знать.
Грейс посмотрела на Крама. Тот понял намек и ушел в дом. Грейс и Дункан остались одни.
— Что вам нужно? — спросила она.
Дункана удивил ее тон.