Джессика скосила глаза и посмотрела на кресло, стоящее справа от нее. Кресло Кэти. Оно никуда не делось, мать даже не прикоснулась к нему. Отец умер. А Кэти? Кто знает. Она могла в любую секунду ворваться в дом, по своему обыкновению с грохотом распахнув дверь и, лучась улыбкой, присесть к столу. Если человек мертв, это навсегда. Когда живешь под одной крышей с патологоанатомом, то постепенно начинаешь осознавать, сколь бесполезны мертвецы. Особенно те из них, которые лежат в земле. Иное дело — душа. Мать Джессики была ревностной католичкой и каждое утро ходила к службе. Испытания, выпадающие на долю семьи, лишь укрепляли богобоязненную душу женщины, уподобляя ее спортсмену, который после усердных тренировок наконец имеет возможность применить свои возросшие силы. Мать Джессики не колеблясь поверила бы и в чудо, и в счастливую загробную жизнь. Какое удобное свойство характера. Джессика была бы рада последовать примеру матери, но ее вера с годами угасла, оставив после себя жалкую кучку едва тлеющих угольков.
Пока оставалась вера в то, что Кэти жива, мать не решалась погасить огонек, который должен был послужить ее младшей дочери путеводной звездой на дороге к родительскому дому.
В последнее время Джессику все чаще терзали мысли (точнее, домыслы) о судьбе пропавшей сестры. Может быть, ее тело лежит где-нибудь в яме? Или валяется в кустах? Труп, обгрызенный хищниками и источенный червями. А может, Кэти замуровали в бетон, либо бросили с привязанным к ногам камнем на дно реки и она болтается в воде, словно пластмассовый человечек в аквариуме? Была ли ее смерть безболезненна, или ее пытали? А может, ее разрезали на мелкие кусочки, растворили в кислоте…
А может, она жива?
Спираль, которой нет ни начала, ни конца.
А вдруг Кэти похитили и она томится в гареме какого-нибудь ближневосточного шейха? Или приковали к батарее на ферме где-нибудь в Висконсине? А может, Кэти ударилась головой, потеряла память и бродит по улицам, забыв, кто она такая? Или затерялась в просторах параллельных миров?
Этим домыслам не было числа. Когда пропадают близкие, любимые люди, даже самый скудный ум способен произвести на свет миллионы ужасающих догадок и несбыточных надежд.
От размышлений Джессику оторвал натужный рев автомобильного двигателя. В окне появился знакомый «шевроле-каприс» с выщербленным кузовом. Джессика вскочила и бросилась к дверям.
Пол Дункан был коренастым, плотным мужчиной с волосами цвета пепла, в которых все явственнее проступала седина. Уверенной походкой бывалого полицейского он подходил к крыльцу. Увидев Джессику, Пол широко улыбнулся, поцеловал девушку в щеку и воскликнул:
— Привет, красотка! Как поживаешь?
Джессика крепко обняла его и ответила:
— Все в порядке, дядюшка.
— Ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо.
Пол козырьком приложил ко лбу ладонь, укрывая глаза от солнца.
— Давай-ка войдем в дом. На улице жарковато, — сказал он.
— Подождите минутку, — попросила Джессика, тронув его за руку. — Сначала я хотела бы задать вам несколько вопросов.
— О чем?
— О происшествии с моим отцом.
— Я не участвовал в расследовании. Как тебе известно, мне больше не поручают дел об убийстве. К тому же мы с Адамом были близкими друзьями.
— Но вы в курсе происходящего?
Пол Дункан медленно кивнул:
— Да.
— Мама говорит, что, по мнению полиции, отца убили при попытке ограбления.
— Правильно.
— Вы верите этому?
— Твоего отца действительно ограбили, — ответил Пол. — У него пропали бумажник, часы, даже обручальное кольцо. Преступник обобрал его дочиста.
— Чтобы сделать вид, будто это было ограбление.
Пол мягко улыбнулся — точно так же, припомнила Джессика, он улыбался на ее выпускном вечере и когда она поступала в колледж.
— К чему ты клонишь, Джесс?