— Я вас не искала.
— А кто был с вами в церкви?
— Карл Веспа.
— О Господи… — Рокер закрыл глаза. — Отец Райана?
— Да.
— Это он вас привел?
— Да.
— Чего он хочет?
Грейс подумала.
— Мне показалось, он и сам не знает.
Теперь промолчал Джимми.
— Он считает, ему нужны извинения.
— Считает?
— На самом деле он хочет вернуть сына.
Воздух в комнате стал густым, как кисель. Грейс напряглась в своем кресле. В лице Джимми не осталось ни кровинки.
— Я пытался, понимаете, пытался… извиняться. В этом Веспа прав, я обязан перед ними извиниться. Как минимум. Я не говорю о той глупой фотосессии в больнице — на ней настоял мой менеджер. Я тогда жил как во сне — повели, и пошел. Я едва мог стоять. — Рокер посмотрел на Грейс настойчиво, пристально — эти глаза когда-то сделали его всеобщим любимцем на MTV. — Вы помните Томми Гаррисона?
Грейс помнила. Парнишка, которого затоптали насмерть. Его родителей звали Эд и Селина.
— Его фотография меня особенно тронула. На каждую фотографию было невыносимо смотреть — все такие юные, только начинали жить… — Рокер глубоко вздохнул. — Но Томми был похож на моего младшего брата, я не смог его забыть и пошел к его родителям, хотел извиниться… — Джимми Экс замолчал.
— И что было?
— Я пришел в их дом. Мы сели за кухонный стол. Я поставил на него локти, и он зашатался. Линолеум на полу лежал волнами. Страшные бумажные обои в желтых цветочках отклеивались и висели лоскутьями. Томми был их единственным ребенком. Я увидел такую безнадежность, такую пустоту… Я не смог этого выдержать.
Грейс ничего не сказала.
— Именно тогда я сбежал. Исчез.
— Джимми…
Он посмотрел на нее.
— Где вы были все эти годы?
— В разных местах.
— Почему?
— Что почему?
— Почему вы все вот так бросили?
Рокер пожал плечами: