— У тебя на редкость богатый словарь.
— Разве короткое слово не лучше длинного?
— Я могла бы пошутить насчет длинного и короткого, но не стану.
— Спасибо, — сказал он и добавил: — А можно мне задать вопрос?
Эли прижалась к нему еще сильнее.
— Все, что пожелаешь.
— А мы с тобой единственные друг для друга?
Она посмотрела на него.
— Если серьезно?
— Да.
— Звучит так, будто ты просишь меня ни с кем больше не встречаться.
— И что бы ты на это ответила?
— Я бы воскликнула: «Конечно!» — а потом спросила, можно написать твое имя у себя на дневнике и носить твою куртку.
Он улыбнулся.
— Твой вопрос как-то связан с твоими прежними признаниями в любви?
— Нет.
Они помолчали.
— Мы взрослые люди, Майрон. Ты можешь спать с кем хочешь.
— Я не хочу спать ни с кем, кроме тебя.
— Тогда почему ты заговорил об этом именно сейчас?
— Видишь ли, я плохо соображаю, когда я в таком состоянии, ну, после… — Он беспомощно взмахнул руками.
Эли закатила глаза.
— Мужчины! Нет, я спрашивала, почему именно сегодня? Почему ты попросил меня хранить тебе верность?
Он сомневался, как лучше ответить. Конечно, он был целиком за открытость и честность, но хотел ли он рассказывать ей о посещении Джессики?
— Просто чтобы знать, на каком свете я живу.
Неожиданно на ступеньках послышались шаги.
— Мама!
Это была Эрин. Первая из двух дверей распахнулась.
Майрон и Эли двигались со скоростью, которой позавидовали бы на автомобильных гонках. Они были одеты, но, как школьники, успели полностью застегнуть все пуговицы и «молнии» еще до того, как ручка на второй двери начала поворачиваться. Майрон успел пересесть на другой конец дивана, когда в гостиную влетела Эрин. И Эли, и Майрон постарались придать своим лицам самое невинное выражение.
— Хорошо, что вы здесь, — сказала Эрин, увидев Майрона.