Пианино и органы больше здесь не продавались. «Музыка планеты» торговала дисками и небольшими музыкальными инструментами, которые можно было взять и в аренду. Трубы, кларнеты и скрипки наверняка были востребованы на школьных праздниках.
Продавец лет двадцати с небольшим в грязной вязаной шляпе на лысой голове был одет в пеньковое пончо и представлял собой разновидность работников «Старбакс». Под нижней губой тянулась вертикальная полоска растительности, которая уже становилась культовым атрибутом им подобных.
Майрон смерил его свирепым взглядом и с силой шлепнул фотографией по стойке.
— Знаешь ее?
Продавец замешкался с ответом на секунду дольше, чем следовало, и Майрон это заметил.
— Ответишь на мои вопросы и не попадешь за решетку!
— Но за что?
— Знаешь ее?
Парень кивнул:
— Это Эйми.
— Она делает здесь покупки?
— Конечно, постоянно, — ответил он, озираясь по сторонам. — И она сечет в музыке. Большинство клиентов заходят и спрашивают попсовые группы. — Он произнес «попсовые группы» с таким выражением, с каким обычно люди говорят о зоофилии.
— Как хорошо ты ее знаешь?
— Не очень. В смысле она приходит сюда не из-за меня.
Сказав это, парень осекся.
— А из-за кого?
— А почему вы спрашиваете?
— Потому что я не хочу заставлять тебя выворачивать карманы.
Парень поднял руки.
— Я чист!
— Тогда мне придется тебе кое-что подбросить.
— Какого… Вы серьезно?
— Еще как! — Майрон снова сделал свирепое лицо. У него это получалось не особенно здорово, а от непривычного напряжения лицевых мышц начинала болеть голова.
— К кому она сюда приходит?
— К заместителю управляющего.
— У него есть имя?
— Дрю. Дрю Ван Дайн.
— Он сейчас здесь?
— Нет. Придет после обеда.
— У тебя есть его адрес? Телефон?