— И по твоему просвещенному мнению…
— Семь баллов с натяжкой, — закончил за него фразу Уин.
Майрон покачал головой.
— Поэтому я тебя очень прошу, — не унимался Уин, — поделиться со мной, в чем именно заключается ее привлекательность.
— Ты это серьезно?
— Очень серьезно.
— Тогда слушай. Прежде всего, Уин, я не согласен с твоими баллами.
— Вот как? И на сколько баллов ты бы оценил миссис Уайлдер?
— Я не стану с тобой это обсуждать. Но скажу, что внешность Эли начинаешь по-настоящему ценить не с первого взгляда. Сначала тебе кажется, что она просто привлекательна, но чем ближе ее узнаешь…
— Фи!
— Что — «фи»?
— Рассуждения во имя самоутешения.
— Тогда удивлю тебя еще одним откровением. Дело не в ее внешности.
— Фи!
— Опять «фи»?
Уин хрустнул пальцами.
— Давай сыграем в игру. Я произнесу слово, а ты мне назовешь первое, что приходит на ум.
Майрон закрыл глаза.
— Не могу понять, зачем обсуждаю с тобой сердечные дела. Это все равно что говорить о Моцарте с глухим.
— Да, это действительно очень забавно. Но вот первое слово. А точнее, два. Скажи мне, что приходит тебе в голову, когда ты слышишь «Эли Уайлдер».
— Теплота.
— Это неправда!
— Думаю, эту тему пора оставить.
— Майрон!
— Что?
— Когда ты в последний раз пытался кого-то спасти?
Перед глазами Майрона промелькнули знакомые лица, и он постарался о них не думать.
— Майрон?
— Не начинай, — мягко попросил тот. — Я сделал выводы.
— В самом деле?