Цыганка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Их мама никак не могла успокоиться. Она лежала в кровати, отказываясь от еды и даже не разрешая детям раздвинуть шторы. А Сэм блуждал по дому, словно привидение, считая, что все случилось по его вине, ведь он не хотел становиться сапожником.

Лишь несколько соседей зашли к ним, чтобы выразить соболезнования, и Бет чувствовала, что ими руководило не сочувствие, а желание узнать, что же здесь произошло на самом деле. Приходил преподобный Рейли и, несмотря на искреннее сочувствие, поспешил сказать, что Фрэнк Болтон не Может быть похоронен в освященной земле, так как самоубийство — это непростительный грех.

Результат дознания напечатают в газетах, и все их друзья и знакомые прочитают его и постараются не иметь с ними дела. По мнению Бет, отец поступил трусливо и жестоко, заставив их пережить все это. Она сомневалась, что мама захочет когда-либо снова выйти из дому.

После смерти отца прошло пять дней. Бет сидела в гостиной и шила траурные платья для себя и матери. На улице сияло солнце, но девушке пришлось задернуть шторы, как того требовал обычай, и сейчас в доме было так темно, что она с трудом продевала нитку в иголку.

Бет любила шить. Мама не встала с постели, чтобы ей помочь, и Бет достала выкройки, раскроила материал на столе в гостиной и принялась за работу. Без приличных траурных нарядов их начали бы презирать еще больше.

Она отдала бы все за возможность достать скрипку из футляра. Музыка помогла бы ей забыться и обрести подобие спокойствия. Но играть на музыкальном инструменте сразу после тяжелой утраты считалось неслыханной дерзостью.

Бет раздраженно отбросила шитье и подошла к окну. Затем чуть-чуть приоткрыла штору, чтобы посмотреть, что происходит на Чёрч-стрит.

Как всегда, улица была заполнена людьми. Лошади, впряженные в омнибусы, кебы и телеги, оставляли горы навоза, а из-за жары от них пахло еще хуже, чем обычно. Знатные леди в элегантных платьях и красивых шляпках прогуливались под руку с джентльменами в накладных воротничках и цилиндрах. Здесь также были почтенные экономки, несшие корзины с фруктами и овощами. То тут то там можно было заметить девушек, скорее всего горничных, у которых выдался свободный вечер. Они мечтательно разглядывали витрины магазинов.

Но на улице также было много бедняков. У магазина Банни одноногий нищий на костылях просил милостыню. Здание стояло на перекрестке Лорд-стрит, Парадайз-стрит, Чеппел-стрит и Чёрч-стрит, поэтому его называли «Святой утолок»[2]. Женщины в поношенной одежде держали на руках младенцев. За ними семенили дети постарше. Чумазые босые беспризорники со спутанными волосами слонялись без дела, вероятно, высматривая, что бы стащить.

Возле мясной лавки напротив дома Болтонов образовалась очередь. Женщины терпеливо ждали, пока их обслужат, греясь на солнце и болтая друг с другом. Пока Бет разглядывала их, две женщины обернулись и посмотрели прямо на окна над магазином. Девушка поняла: им только что рассказали о том, что сапожник повесился.

У нее из глаз покатились слезы; Бет знала, что после похорон об их семье будут сплетничать еще больше. Люди порой ведут себя жестоко, радуясь чужому горю. Бет представляла, как соседи говорят о том, что Болтоны всегда считали себя не их поля ягодами, и о том, что Фрэнк, конечно же, повесился из-за долгов. Бет почти хотелось, чтобы это было так — по крайней мере, это бы все объяснило.

Отвернувшись от окна, она принялась рассматривать гостиную. Ее мать всегда гордилась этой комнатой. Все здесь, от узорчатого квадрата ковра и фарфоровых собачек по обеим сторонам каминной доски до неудобных кресел с пуговицами на спинках и тяжелых тканых штор, было совсем как в том богатом доме, где Алиса когда-то работала горничной.

По той же причине она захотела приобрести пианино, и шестерым мужчинам пришлось втаскивать его в дом через окно. Никто не умел играть на нем, но для матери инструмент был символом утонченности, так что Бет пришлось брать уроки. Она не сомневалась, что мама надеется таким образом отвлечь ее от скрипки, которую считала «вульгарным» инструментом.

Хотя Бет часто обижалась, видя такое отношение матери к ее любимой скрипке, но очень обрадовалась знакомству с мисс Кларксон, которая давала ей уроки игры на пианино. Это была тридцатилетняя старая дева с седыми волосами и бельмом на глазу, но Бет пришла от нее в восторг. Мисс Кларксон не только учила ее читать ноты с листа и играть на пианино, но и познакомила с миром книг, музыки и передовыми идеями.

Пять лет мисс Кларксон была ей союзницей, подругой и учительницей. Она любила слушать игру Бет как на пианино, так и на скрипке, приносила книги, которые, по ее мнению, девочке следовало прочесть. Знакомила с музыкальными стилями и даже время от времени брала с собой на концерты. Но больше всего Бет нравились широкие взгляды учительницы. В отличие от ее матери, мисс Кларксон считала, что женщины должны обладать такими же правами, как и мужчины. То есть иметь возможность голосовать, получать хорошее образование и заниматься любой работой, которая им по душе.

Бет жалела, что мисс Кларксон уехала из Ливерпуля, ведь она была единственным человеком, способным помочь им с Сэмом понять причины, по которым их отец совершил такой ужасный поступок. Но учительница эмигрировала в Америку, потому что, по ее словам, здесь, в Англии, ее душили лицемерие и классовое неравенство.

— Я буду скучать, Бет, — сказала она во время прощания. — Не только из-за того, что вы были моей лучшей ученицей, но и потому, что у вас живой ум, храброе сердце и неисчерпаемый энтузиазм. Пообещайте мне, что вы не выйдете замуж за первого встречного, только бы обрести самостоятельность. Большинство людей считают брак священным, но он не оправдает ваших ожиданий, если вы выберете в мужья не того человека. И не бросайте занятий музыкой, ведь она поднимает настроение и дает возможность самовыражения. Такой девушке, как вы, это необходимо.

Бет убедилась, что, говоря о музыке, мисс Кларксон была права, Музыка помогала ей перенестись туда, где ее не достигали постоянные поучения матери. Это был мир веселья, свободы и восторга, который ничто не могло омрачить.

К сожалению, Бет знала, что мама никогда этого не поймет. Алиса хвасталась перед соседями талантом дочери, но на самом деле никогда не слушала ее игру на пианино и с негодованием относилась к скрипке. Папа же больше всего любил воскресными вечерами сидеть и слушать, как она играет. Особенно ему нравились произведения Шопена. Но в то же время отец с удовольствием слушал популярные современные песни в ее исполнении. Впрочем, даже он не одобрял скрипку. Возможно, она напоминала ему о детстве и он боялся, что неистовые ирландские жиги, которым Бет научилась у дедушки, не доведут ее до добра.

Услышав шаги Сэма, поднимающегося по лестнице, Бет снова принялась за шитье. Он заглянул к маме, чья комната находилась рядом с кухней, и через несколько минут вошел в гостиную.

Сэм был бледным и уставшим, на лбу залегли морщинки.

— Коронер разрешил завтра забрать тело папы, — устало сказал он. — Они не нашли ничего, что могло бы объяснить нам, почему он так поступил. Отец не был болен. Но теперь мы хотя бы сможем его похоронить.

— Ты уже сказал маме? — спросила Бет.

Сэм уныло кивнул.

— Она все еще плачет. Наверное, никогда не сможет остановиться.

— Может быть, после похорон она успокоится, — сказала Бет, хотя на самом деле совсем не была в этом уверена. — Скоро нужно будет примерить платье. Надеюсь, она не устроит очередную сцену.

— Я видел миссис Крейвен. Она сказала, что зайдет к нам позже и попробует с ней поговорить. Возможно, лучше примерить платье как раз в этот момент. Как бы плохо ни было маме, она не захочет, чтобы соседка узнала, что она все взвалила на нас.

Бет почувствовала горечь в его голосе и подошла, чтобы обнять брата. Почти весь день Сэм проводил в магазине, ремонтируя оставшуюся обувь, и Бет знала, как он обеспокоен и напуган.

— В ночь, когда все произошло, ты сказал, что мы справимся. И мы справимся, — пыталась успокоить его сестра.

— У меня такое чувство, что маме известно, почему отец это сделал, — тихо произнес Сэм, прижимая Бет к груди. — Я просмотрел счета: хотя денег у нас не очень много, но у отца не было финансовых проблем. Он никуда не ходил по вечерам, а значит, не пил и не увлекался азартными играми. И у него точно не было другой женщины. Значит, единственная причина — в маме.

[2] Названия улиц переводятся с английского как Господняя, Райская, Молельная и Церковная.