Выполз из подвала, в зале забрался на стол и попытался станцевать.
Свалился со стола, но танец продолжил среди скамеек.
И казалось трактирщику, что танцует он замечательно, и сам он потрясающий мужчина, и поэтому чувство облегчения вытесняло остальные чувства.
Дальше Claus пил без меры.
Перед открытием трактира Andre нашел хозяина заведения в луже блевотины и рома посреди зала.
- У Lucio и у Базиля Claus побывал, их влияние, - Andre принес лед из короба, насыпал на спину хозяина. - Голубое платье дорогое, для аристократок, не меньше, чем две тысячи золотых экю стоит, и женское нижнее белье фирменное. - Andre не так прост, как выставлял себя в трактире перед посетителями. - Все испоганил Claus, все безвозвратно испорчено.
Но это его, хозяйское дело, поступает так, как хочет! - Andre почувствовал прилив жалости и уважения к хозяину.
- Рембрандт! Венера! - Claus дергался под таящими кубиками льда, булькал.
- Привет, красавчик! Очнулся? - Andre запустил руку в волосы трактирщика. - Будет нам и Венера, будет и Рембрандт.
Пора открываться! - На этом Andre поставил точку.
Он не догадался, что Claus напился из-за блондинки, из-за того, что ее потерял.
Andre уверен, что Claus из нее вчера сделал фарш для котлет, которыми сегодня угостят оборванцев.
Не бесплатно угостят, а за ворованное добро.
Дворец князя Nikki не поразил блондинку ни красотой, ни величием, ни размерами.
"Почему я ничего не помню из своего прошлого, но много о нем знаю? - Блондинка покорно шла за начальником стражи по огромной площади.
По краям зеленели коротко подстриженные деревья и кусты, на изумрудных лужайках стояли белые мраморные фигуры. - На меня рабы и слуги показывают пальцами, смеются, откровенно хохочут над моей наготой.
Зависть это к моему аристократизму.
В каждой моей черточке, в каждом изгибе играет благородство", - тухлое яйцо ударило в лоб блондинки.
Зловонная жижа потекла вниз.
Блондинка не удивилась, что в нее начали бросать гадости.
Чем выше человек, тем ниже вокруг него толпа.
Она остановилась, но не вытирала с лица и с шеи вонь протухшего неродившегося цыпленка.
Блондинка не чувствовала стыда, поэтому что чувство стыда в ней отсутствовало с рождения.
Аристократы никогда и ни перед кем не стыдятся.
Все захохотали, умирали от хохота, нет для раба ничего смешнее, чем испоганить прекрасное.
- Ты пришла одна, а то и в подружку бросим!
- Посмотрите на нее, вылитая королева с яйцом.
- Не королева она, а жемчужина, белая вонючая жемчужина.
- Куда пойдешь с яйцом?
- Стекло на шею повесила и радуется, как дикарка.