- Туфли с каблуками не сняла в постель, и это показывает, что она аристократка, - Claus прошептал и нахмурился.
Понимал, что поступает, как маньяк, когда подглядывает за спящей обнаженной девушкой.
- Вот откуда маньяки берутся, - трактирщик сделал открытие. - Не сами мы становимся маньяками, а нас маньяками делают красивые женщины. - Он провел пальцем по своим пересохшим губам.
Дотронуться до спящей блондинки не решился. - Я ценю то, что мне легко достается, а не с трудом.
Ненавижу трудности.
Для многих мужчин процесс завоевания девушки важнее, чем сама девушка, а я - другой.
Не люблю ухаживать, а хочу все и сразу! - Claus с силой ударил себя кулаком по коленке, закричал от боли.
Крик разбудил платиновую блондинку.
Она присела на кровати, не показала, что удивлена появлением трактирщика.
Никаких эмоций, только равнодушие в изумительных глазах.
- Нормальной девушке не нужно напоминать об одежде, но у тебя во время несчастья пропали женские инстинкты. - Claus задержал дыхание и, как ему казалось, по-отцовски погладил блондинку по груди.
Ладонь трактирщика коснулась стекла на груди девушки, он удивился, насколько холодный хрусталь, даже не нагрелся от соприкосновения с телом девушки.
"Наверно, потому что она сама холодная, как лед.
Неужели, я опоздал, и блондинка умерла.
Разумеется, она сошла с картины Рембрандта, поэтому не обязана быть теплой.
Если я поцелую ее, то поцелует ли она меня в ответ.
Я превратился в ветреного сентиментального старика со страстью юноши". - Claus убрал руку с тела блондинки.
Статуя не ответила ни взглядом, ни мычанием на его прикосновения.
- Я куплю тебе одежду, дорогую, шикарную одежду, - трактирщик почувствовал прилив заботы.
"Думаю ли я о том, как принести пользу девушке, или эгоистично потакаю своим интересам.
Мы, мужчины, любим смотреть, как девушка одевается, а потом раздевается и снова одевается".
Claus уверил себя, что поступает так, как на его месте поступил бы любой мужчина.
- Заодно куплю тебе аристократическую еду.
Поверь, я не соблазняю тебя, хотя сердце мое горит.
Я глупышка, а то, что вижу перед собой, это не развратная картина.
Ты сошла с картины Рембрандта, столь же голая и беззащитная, как Венера. - Claus выдал незнакомой девушке свою мечту.
Трактирщик сдулся, как продырявленный шар.
Но блондинка никак не отреагировала на его признание.
- Просто я никогда не видел обнаженную аристократку, я не вхож в высшие круги.
Сижу в трактире, завален кусками жареного и сырого мяса, не ищу себя, никого не искал, ты нашлась.