Наверное, сердца не могут биться в таком бешеном ритме, а тела — так сладостно содрогаться, но… У нас получается.
А потом… Потом он начинает сиять. Плечи словно обнимает пламя.
В первый момент я пугаюсь. Потом понимаю — это же засветились его руны.
— Красиво, — шепчу я и провожу по ним пальчиком.
— Ты… — голос у мужчины как — то пропадает, — как ты?
— Лучше, чем когда — либо, — отвечаю я в ответ.
Он с каким — то ожесточением трет лоб. И смотрит на меня с горечью, будто я вот — вот упаду замертво.
— Нет, — сообщаю я ему недовольно. Кровь еще бурлит во мне, сладкая истома растекается по телу. Я протягиваю руку — и глажу его нахмуренные брови, напряженный лоб. — Мужчина, который подарил мне такое, м — м–м-м — м–м, наслаждение, не должен хмуриться.
— Мне еще никогда не говорили, что я должен делать, а что — нет, — вдруг начинает смеяться он. Из глаз уходит напряжение и явное ожидание чего — то плохого. — Как — то не случалось.
— Может, пора?
— Ты очень странная.
— Ты это уже говорил, — смеюсь в ответ.
— Откуда ты? — он снова нависает надо мной.
Изворачиваюсь — и прикусываю его живот:
— А еще разочек? — пытаюсь смотреть на мужчину глазами котика из Шрека.
— В душе, — командует он — и подхватывает меня на руки.
— О! — сообщаю я ему, — от одного твоего голоса, да с такими интонациями можно достигнуть экстаза и без секса.
— Странная, — подводит он итог, на мгновение замирает, напряженно вглядываясь в мое лицо.
— В душ? — ворчу я недовольно. — Обещал же.
— В душ, — соглашается он.
Ночь была долгой. Волшебной. Я немножко сорвала голос, и все боялась заснуть. Потому что если заснешь — наступит завтра. Лорд улетит, меня ждет бордель и другие мужчины, которых — я почему — то была в этом уверена — я просто не захочу.
Поэтому… От этих невозможно сладких, невозможно звездных часов надо взять все. И как хорошо, что мужчина посчитал так же. И не был скуп на ласки.
Но утро пришло. С шипением раскрытой двери, с заглядыванием желтокожей орчанки и… двух бугаев, чем — то похожих на ящериц, позади нее. Один из них держал в руках какую — то тряпку.
Я тихонько поднялась — и прижала палец к губам. Звездный лорд только — только заснул. И не следовало всяким его тревожить.
Они уставились на меня с таким видом, словно привидение увидели.
— Каро? — одними губами проговорила орчанка.
Я подошла к этой живописной группе, забрала у ящерицы тряпку, закуталась в нее. Искать тунику не хотелось. Окинула последним взглядом спящего — все — таки он нечеловечески хорош! — и вышла.
Глава 9
Тимерий
Что это? Я не мог поверить своим глазам.